"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

В конце концов, кто больше отца заинтересован в том, чтобы устроить судьбу дочери наивыгоднейшим для себя образом?

Ах, если бы Кёсукэ по дороге что-нибудь себе сломал! Можно просто ногу, необязательно шею.

Я не хотела так скоро уезжать из поместья Фудзивара. Уезжать от Таро.

После завтрака, закончившегося в напряженном молчании, я сбежала от матери и сестры: они собрались вышивать. В сопровождении Саюри и одного самурая я вышла на свежий воздух и отправилась исследовать окрестности главного дома.

Ходить было по-прежнему больно, но перспектива провести целый день в одной комнате с матерью и сестрой причиняла мне гораздо больше страданий. Поэтому я заставила себя обуть деревянные гэта и выйти наружу. Трава была все еще влажной после дождя, который шел почти всю ночь. Сегодня я долго лежала на футоне без сна, вслушиваясь в его шум, и незаметно стук капель по доскам деревянной веранды-энгава убаюкал меня.

Трава и дорожки были усыпаны фиолетовыми цветочками глицинии: накануне их беспощадно трепал ветер и косые струи ливня.

Я бродила мимо одноэтажных, деревянных домов безо всякой цели и шла, куда вели глаза. Слуги кланялись и уступали дорогу, самураи в цветах Фудзивара провожали долгими взглядами. По самой широкой дорожке в конце концов я вышла к месту, где тренировались самураи: я увидела поляну с вытоптанной травой, на которой множество мужчин в удобной и практичной одежде упражнялись с катанами и копьями.

Почувствовав здесь себя лишней и ненужной, я поспешно отвернулась, намереваясь идти прочь, но взгляд зацепился за знакомые повязки. Вскинув голову, я покосилась в ту сторону. Мне не показалось. И Таро, и его отец, и Томоэ Фудзивара стояли вдали от меня, у края поляны и наблюдали за упражнениями других.

Пока я, застыв на месте, раздумывала над следующим шагом, меня заметил зоркий взгляд Такеши Минамото.

— Йоко-химэ, — позвал он, и мой следующий шаг был предрешен.

Повиновавшись его кивку, я прошла мимо занятых своим делом самураев и остановилась напротив двух мужчин и женщины. Еще на половине пути я заметила, что Таро набросил короткую куртку поверх обнаженного тела, и эта мысль вызвала улыбку.

Не только я теперь была стеснена нормами и правилами поведения.

— В последний раз мы виделись, когда ты была десятилетней неуклюжей цаплей, — обратилась ко мне Томоэ после официальных приветствий и поклонов.

Мне понравился ее взгляд. Прямой, цепкий, честный. Он выворачивал нутро собеседника наизнанку, но это было лучше, чем сладкая лесть в глаза и отравленный чай, стоило отвернуться.

Дочь Такеши Минамото, пусть и названная, и не могла вырасти иной.

Вчера я не успела толком ее рассмотреть, но зато сегодня мне ничего не мешало. Она молодо выглядела, моложе своих лет: наверное, сказывались постоянные тренировки и образ жизни. Сегодня утром, как и накануне, она предпочла мужскую одежду: широкие штаны и куртка. Волосы убрала в высокую прическу и вновь использовала вместо заколок сенбоны.

Мне нужно с ней поладить, подумала я. Она важна для Такеши и Таро, она часть семьи. Она влиятельная, сильная женщина, которой никто не смеет указывать, что делать. Она глава клана в своем праве. И она моя двоюродная сестра по матери. Гораздо более нормальная, чем Юкико. Мне бы пригодилась ее помощь.

— … но теперь ты настоящая красавица, Йоко-химэ, — договорила Томоэ, и с поклоном ее поблагодарила.

— И совсем не похожа на мать. Впрочем, это и к лучшему, — припечатала женщина, и мне потребовалась вся моя выдержка, чтобы не измениться в лице.

Прямая и честная. Прямая и честная.

— Тебе уже лучше? — глубокий голос все же Такеши Минамото заставил меня вздрогнуть.

Я никак не ожидала, что он заговорит со мной: видела, что был увлечен беседой с одним из своих самураев. Таро стоял рядом с ним, но изредка, украдкой смотрел на меня, и я грелась в этих мимолетных взглядах.

— Акико-сан сказала, что тебе нужен был вчера отдых.

— Что, мать заперла тебя в спальне и приставила своего самурая? — кажется, Томоэ чувства такта лишена была напрочь.

Я не знала, что ответить. Правду? Это будет убийственно неучтиво по отношению к Акико. Солгать? Выставлю себя идиоткой, раз всем известно, что случилось. Промолчать? Покажусь слабоумной трусихой.

— Матушка поступает так, как считает нужным, — начала я, молясь, чтобы получилось. — Но мы не всегда с ней приходим к согласию.

Спустя бесконечно долгую секунду Томоэ хмыкнула и окинула меня внимательным, слегка заинтересованным взглядом.

Почувствовав, как по спине скатилась ледяная капля пота, я тихо выдохнула.

Начало этого знакомства было многообещающим.

— Вот что, сестра, — она прищурила темные глаза. — Я пришлю за тобой служанку после полудня. Устроим вдвоем небольшое чаепитие.

Я кивнула. А что мне еще оставалось?

Неожиданно я почувствовала невесомое, легкое прикосновение к своим пальцам. Вскинула голову: Таро стоял справа от меня и смотрел прямо перед собой, разговаривая с подошедших к ним с отцом самураев. На меня он даже не взглянул, даже бровью не повел, когда я резко посмотрела на него.

Но из легкого прикосновение стало почти ощутимым. Он совершенно точно пожал мои пальцы и погладил ладонь, сохранив на лице полную невозмутимость.

Я улыбнулась, но улыбка резко исчезла с моего лица, когда я натолкнулась на пристальный взгляд Томоэ Фудзивара.

Еще одно непростое испытание на моем пути.

На чаепитие я шла как на казнь. Измяла шелковый пояс-оби, который постоянно крутила в ладонях: я нервничала и не знала, куда деть руки. Бедняжка Саюри вся испричиталась, пока пыталась его разгладить: когда самураи в белых масках напали на лагерь, они пожгли не только шатры. Сгорело также множество повозок, в одной из которых и ехала наша одежда. Часть кимоно успели спасти, но большая часть оказалась уничтожена огнем.

Поэтому пояс-оби у меня был только один, и, по мнению, Саюри с ним следовало обращаться аккуратнее. По моему мнению, я бы лучше залезла в банку с пауками, чем оказалась наедине с Томоэ Фудзивара.

Даже мать Таро, Наоми, меня так не пугала. Возможно потому, что я немного, но знала ее характер. И могла предугадать поступки и мысли. Я с ней была знакома, пусть и через страницы прочитанного романа.

Томоэ же была для меня чистым листом. И потому представляла опасность. Я не знала, чего