"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

Я неплохо запомнила направление в тот единственный раз, когда служанка провожала меня в комнаты Томоэ. В той же части огромного поместья поселили и Минамото.

Я кралась по темному саду и благодарила всех известных и неизвестных Богов за столь простое, линейное устройство японских домов. Не знаю, смогла ли бы я исполнить задуманное, если бы их строили по-другому.

Когда мне показалось, что я уже близко, я вновь опустилась на корточки и поползла вперед. Теперь нужно быть осторожнее. Чтобы меня никто не заметил и не поймал, пока я не доберусь до цели.

Седзи в его комнате были раскрыты. Я зажмурилась, собираясь с силами. Меня все еще колотила крупная дрожь: столько всего произошла за последние минуты. И красться по чужому поместью ночью в одиночестве было, конечно, страшно.

Я резко поднялась на ноги и повернулась, заглянув сквозь раздвинутые створки седзи.

Наверное, вся самурайская выдержка потребовалась Таро, чтобы не проронить ни звука. Он видел вещи и пострашнее, чем измазанная в траве и земле невеста, которая, словно из ниоткуда, появляется у него перед глазами посреди ночи.

Он отложил в сторону свиток, который изучал, и встал с татами.

Я поспешно отвернулась, отведя взгляд от его полуобнаженного тела. Конечно же, теплой летней ночью сидел в одних лишь штанах. Спасибо, что хотя бы в них!

— Йоко-химэ?.. — спросил он хмурым шепотом.

Наверное, подумал, что я насланный Богами морок.

Я кивнула и попыталась подтянуться на руках, чтобы забраться на веранду. Таро успел первым: одним движением он подхватил меня, сжав широкие, теплые ладони на талии, и поставил на ноги уже на деревянном полу. И не спешил меня отпускать, вглядываясь в мое лицо.

Внезапно я смутилась от столь пристального внимания, вспомнив, что на щеках были разводы из-за слез, которые я смахивала испачканными в земле руками. Конечно же, остались некрасивые, грязно-серые полосы.

— Что-то случилось, — сказал Таро и чуть сильнее сжал ладони.

Я почувствовала, как под ребрами по телу разлилось приятное тепло.

Резким движением он втащил меня внутрь спальни и задвинул седзи, и я оказалась прижата к нему близко-близко: чувствовала жар, исходящий от его груди. В горле пересохло, и я с трудом сглотнула. Сильное, мощное тело навевало спокойствие и одновременно нагоняло страх.

Сейчас близость с ним казалась мне опасной. Что, если все пойдет не так, как я надеялась? Если он прогонит меня? Если не послушает? Если не поможет?…

Все давно вышло из-под контроля, а сейчас катилось сразу в бездну.

— Говори, Йоко. Рассказывай, — приказал он так, как приказывал, верно, своим самураям, и мне захотелось его послушаться.

Таро чуть сильнее сжал руки и притянул меня еще ближе.

Я облизала губы.

От этого разговора зависела моя дальнейшая жизнь и судьба.

Я не должна ошибиться.

От этого разговора зависела моя дальнейшая жизнь и судьба.

Я не должна ошибиться.

Но вопреки этому мыслить связно у меня получалось с трудом. Близость его тела — сильного, мужского, разгоряченного моим появлением — туманила разум. Он прижимал меня так крепко, что еще немного, и я буквально уткнусь носом ему в шею.

Я чувствовала его запах, и он кружил мне голову.

Пришлось зажмуриться и потрясти головой, чтобы прийти в чувства.

А что если… а что если я соблазню его сейчас? Он получит мою невинность — невинность Йоко — и уже не сможет от меня отказаться.

Точно ли?

Мысль — сладкая, запретная, желанная — пронзила мое тело насквозь, волной дрожи прошлась от ступней до макушки, и я безотчетно, невольно прильнула к нему ближе.

И почувствовала, как вздрогнул он.

Вздрогнул и шагнул назад, но свою хватку на моих плечах не ослабил и теперь удерживал меня на расстоянии вытянутых рук.

Секундное замешательство длилось и прошло. Я выдохнула, справившись с диким, животным порывом.

И вспомнила, для чего прибежала посреди ночи к нему.

— Я подслушала чужой разговор, — шепотом созналась я.

Брови Таро взметнулись вверх, а лоб изрезали некрасивые складки.

— И узнала то, что не должна была узнать.

— И? — поторопил он недовольно.

Я провела кончиком языка по губам. Нет, я ни за что на свете не расскажу никому о своем новом статусе. Статусе бастарда. Это разрушит все. Не нужно быть гением истории, чтобы знать, как относились к таким детям в любое время и в любой стране. А я еще и девушка.

То, что отец приблизил своего брата-бастарда ко двору — невероятная удача и стечение обстоятельств. Страна была обезглавлена и обескровлена после разрушительной войны с Тайра два с половиной десятилетия назад. Сёгуну нужны были люди. Такеши Минамото отказался оставаться в Камакуре и уехал восстанавливать собственное разоренное поместье и клан. Их второй близкий друг — Фухито Фудзивара — лежал мертвым в земле.

Мне так точно не повезет, и потому я буду молчать столько, сколько потребуется. Заберу эту тайну с собой в могилу.

«Ты совсем не похожа на Акико» — воспоминание о словах Томоэ заставило меня вздрогнуть.

А такая уж это тайна?..

— Йоко? — Таро слегка встряхнул меня и заставил взглянуть себе в глаза.

— Я… я предам свою семью, если расскажу…

— Но ты уже пришла ко мне, — он нахмурился и, наконец, отпустил меня, чтобы скрестить руки на груди.

— Потому что мне страшно! — воскликнула я чистейшую правду. — И ты мой жених. Если… если моя семья, моя мать узнает о том, что я сейчас делаю, они отрекутся от меня.

— Это не столь важно, — Таро повел плечами, и я сглотнула, проследив за перекатывающимися под кожей мышцами. — Я твой жених, — он повторил мои же слова. — Ты скоро войдешь в мою семью.

— Правда? — повиновавшись порыву, я шагнула к нему, заглянула умоляюще в глаза снизу вверх.

Запрещенный прием.

Но Таро дрогнул. Его губы смягчились, ладони вновь опустились на мои плечи.

— Минамото никогда не отказываются от своих слов, — почти дословно повторил он слова, сказанные в насмешку Акико.

От них веяло спокойствием и уверенностью. Я дернула губами в слабом намеке на улыбку. Я почти не играла с ним, не притворялась. Мне и правда было страшно. Я боялась остаться с Акико один на один. Она меня уничтожит.

— А что, если от слова откажется кто-то другой? — спросила я, тревожно всматриваясь в его темные, непроницаемые глаза.

Его брови вновь взметнулись вверх.

— Это и есть то, что