Странник и его спутники - Алексей Вячеславович Зубков

— Пустоши не такие уж большие. Мог бы зайти в гости, раз уж ты здесь, — предложила Матрисса, улыбаясь столь же мило и глядя на собеседника таким же мертвым взглядом.

— Не посчитал уместным обивать пороги без приглашения. Но если ты приглашаешь, зайду в гости. В следующий раз, как буду во Вратах, — ответил Сантели.

— Буду рада тебя видеть. И товарища прихвати. Обязательно.

— В нужный момент, — Сантели даже поклонился, вежественно приложив ладонь к сердцу. — Навестим, как только будем готовы должным образом. Оба.

У этого разговора определенно имелся некий второй, потаенный смысл, очевидный для разговаривающих, но Адемар не успел над ним подумать. Матрисса повернулась к графу и столь же доброжелательно сообщила:

— И с вами, Ваше Сиятельство, нам найдется, о чем поговорить.

— Принимаю ваше приглашение, — благосклонно кивнул Адемар.

На этом Матрисса и Ян откланялись и уехали. Весмон поглядел на Сантели, тут же понял, что здесь не добьется ни слова и промолчал. Длинный караван направился на выезд из города.

Вечером после беседы с Весмоном и Сантели к Матриссе пришел очень обеспокоенный Ян.

— Они уехали не в разовый рейд, — сказал он, — они уехали навсегда. Я проверил. Все уехали, что называется, с вещами.

— На восток? — удивилась Матрисса, — У них там что-то случилось, что сильно убыло своих охотников на чудовищ?

— Хуже. Сегодня из Порта приехал один малый. Говорит, что граф Весмон взял Майнхард.

Аптекарша встала, немного походила, напряженно хмурясь. Ян скорчил злую физиономию, однако не мешал и не торопил. Матрисса обычно думала очень эффективно и прибыльно. А порой и спасительно. Был у нее свой пунктик — женщина с какого-то времени начала панически бояться волшебства и колдунов, особенно ведьм, но за пределами этой фобии мыслила более чем здраво.

— Как взял? — спросила, наконец, Матрисса. — Там же маги, солдаты и вообще крепость. Сантели когда-то… тогда еще… говорил, что понадобится двести настоящих солдат с сержантами и рыцарями. И навигация на Восток закончилась еще осенью, как обычно.

— Это как-то связано с чужими кораблями, которые стоят в бухте Майнхарда. Больше никто ничего не знает.

— Даже арвордирцы?

— Какие арвордирцы? До Порта пять дней, а до них по суше еще дальше. Весмон перекупил у нас смоляных перед посевной.

— Не всех. Далеко не всех. И не у нас с тобой, а во Вратах. У каждого землевладельца понемногу.

— Да как ты не понимаешь! Уже весной все смоляные будут знать, что есть место, где им заплатят больше за ту же работу. Я уж не говорю, что они будут ходить морем в Старую Столицу и вывозить Профит оттуда и с болот мимо нас. Мимо тебя. В Пустошах появился новый игрок, с которым всем придется считаться. Майнхард это серьезная заявка. Вчера восток, сегодня Майнхард, завтра Врата?

— Что ты предлагаешь? Войну?

— Выползня надо давить, пока он подкустовый.

— В караване больше сорока человек. У них фора в сутки. За ночь мы не найдем сотню бойцов, чтобы верхом отправить вдогонку. Ни у кого нет сотни конных, а у кого если и может найтись, тот не рискнет остаться здесь без лучшей части своей братвы. Надо будет договариваться, собирать отряд от четырех-пяти авторитетов. Это еще день. Если проскакать пятидневный маршрут за три дня, то ночевки выпадают не на проверенные места. И разборка получается совсем уж в Порту. Мы их упустили, Ян.

— Ха-ха, — ухмыльнулся Ян, — Весмон-то едет не в Порт.

— Как не в Порт?

— Весмон с проводником Эмлином едет к Каньону. Зачем ему в Каньоне смоляные? С ним будут те шесть человек, с которыми он приехал сюда. Фора в день, да. Но двадцать-то конных мы завтра найдем и пустим за ними. До Каньона не пять дней, а больше десяти. Догонят. Пустоши опасное место. Пропавшему каравану никто не удивится.

— Не сказала бы, что прямо так просто догонят. В Порт все-таки дорога. К Каньону только направление, а Каньон большой. Где там проход у этого Эмлина?

— В Хафрене. Или не хочешь и пытаться?

— Дай подумать.

Первые два дня идущий на запад отряд ночевал в деревнях. Потом обжитые места закончились, началась просто степь. Шаг за шагом под копыта уходила дорога. Не мощеный имперский тракт, даже не утоптанная грунтовка, а просто полоса в степи, где хотя бы нет ни ям, ни камней, ни деревьев. На некоторых участках дорога пропадала, и проводник определял направление по одному ему известным приметам. Местами вглядывался в степь и заставлял отряд сделать петлю в сторону. Пару раз встречали броненосов, приходилось на всякий случай настегивать лошадей, чтобы вызванные твари не успели бросить все дела и прибежать на разборки.

Эмлин рассказал, что в отличие от Ломаных Гор, путь через Каньон доступен и зимой. Но зимой поток беженцев сокращается. В основном крестьяне подаются в бега летом и осенью. Летом, после того, как по весне должников сгоняют с земли, чтобы отдать эту землю под вспашку и посев новым арендаторам. И осенью, когда урожая нет, и нечем отдать долю землевладельцу.

В обратную же сторону из Пустошей едут дорогие препараты из растений и тварей, которые во Вратах производят или из заготовленных с лета полуфабрикатов, или по заказу. Провизию и всякое тяжелое-объемное возить бессмысленно, потому что узкое место это сам Каньон. Спуск, подъем и верёвочные мосты между ними.

Под ночёвки на этом маршруте поколения проводников заготовили специальные места. Пара деревень с постоялыми дворами. Пара обвалованных участков на плоских холмах.

Тварь встретили всего один раз. У брода через ручей Эмлин увидел табличку на палке. «Астарожна, тывари». Спешился.

— Рак-богомол, — сказал проводник, — Они зимой и летом одним цветом. Закопаются в дно ручья и ждут добычу. Спереди к нему лучше не подходить.

— Даже в доспехах? — спросил Адемар.

— Доспехи денег стоят. Не пробьет, но помнет. А что внутри доспехов, то сразу на погост.

Эмлин отстегнул от седла свой старый арбалет, натянул его и отдал Корбо. Арбалет заряжался не простым болтом, а кованым зазубренным гарпуном. Весмон подумал, что, быть может, охота странникам сейчас категорически не ко времени, да и людьми рисковать ради Профита неуместно.