Эдгар Берроуз - Марсианские истории

Когда он проснулся, было уже утро. Он заплатил за ночлег и еду и вскоре уже направлялся к крепости Джетан, которую было нетрудно найти, благодаря толпам народа, стремившимся на игры. Новый хранитель крепости, сменивший Э-Меда, был слишком занят, чтобы внимательно осматривать входящих, так как вдобавок к добровольцам-игрокам, тут было множество рабов и пленников, присланных на игры владельцами или правительством. Имя каждого, как и позиция, которую он получит в игре или играх, записывались. Тут же готовилась замена для тех, кто должен был участвовать в более, чем одной игре, по одному запасному игроку для каждой игры, чтобы выбывшие из строя не могли приостановить следующую игру.

— Твое имя? — спросил чиновник, производивший запись, когда Туран подошел к нему.

— У-Кал, — ответил воин.

— Из какого города?

— Из Манатая.

Хранитель, стоявший рядом с чиновником взглянул на Турана.

— Издалека же ты пришел, чтобы участвовать в игре, — сказал он. — Люди из Манатая редко посещают игры, раз в десятилетие. Расскажи мне об О-Заре. Приедет ли он на следующий раз? О, какой это боец! Если ты вполовину так искусен, как О-Зар, слава Манатая прогремит сегодня. Но расскажи мне об О-Заре.

— Он здоров, — ответил Туран, — и шлет приветы своим друзьям в Манаторе.

— Отлично! — воскликнул хранитель крепости. — В какой же игре ты будешь участвовать?

— Я буду играть за принцессу Гелиума, Тару, — ответил Туран.

— Но, человек, она ставка в игре для рабов и преступников! — воскликнул хранитель — ты не можешь быть добровольцем в этой игре!

— Но я должен, — ответил Туран. Я видел ее, когда ее вели по городу, и захотел обладать ею.

— Но тебе придется разделить ее с другими выигравшими, даже если твой цвет выиграет, — заметил хранитель.

— Я с ними договорюсь, — настаивал воин.

— Кроме того, ты можешь вызвать гнев О-Тара, который не любит эту девушку-варварку, — объяснил хранитель.

— Если я ее выиграю, О-Tap будет доволен ее поведением, — сказал Туран.

Хранитель крепости Джетан покачал головой.

— Ты поступаешь опрометчиво, — сказал он. — Считаю, что я должен отговорить друга моего друга О-Зара от подобной глупости.

— Хочешь ли ты помочь другу О-Зара? — спросил Туран.

— Конечно! — воскликнул он. — Что я должен сделать для него?

— Назначь меня вождем черных и дай мне в качестве фигур рабов из Гатола: я слышал, что они отличные воины, — ответил Туран.

— Странная просьба, — сказал хранитель, но для своего друга О-Зара, я сделаю даже больше, — он заколебался, — хотя ты, конечно, знаешь, что по обычаю тот, кто хочет стать вождем, должен заплатить за это.

— Конечно, — постарался успокоить его Туран. — Я не забыл об этом. Я как раз хотел спросить тебя, сколько нужно заплатить?

— Для друга моего друга цена будет невысокой, — ответил хранитель и назвал сумму, которую Гохан, привыкший к высоким ценам богатого Гатола, счел удивительно низкой.

— Скажи мне, — говорил он, протягивая деньги хранителю, — когда же состоится игра за принцессу?

— Сегодня она будет второй по порядку, а теперь пойдем со мной, выберешь себе фигуры.

Туран последовал за хранителем в большой двор, который располагался между крепостью и полем для игры. Здесь размещались сотни воинов. Вожди игр этого дня выбирали среди них свои фигуры и отводили им места, хотя главные участники игр были расписаны много недель назад. Турана провели в ту часть двора, где располагались черные фигуры.

— Выбирай здесь фигуры, — сказал хранитель, — и когда кончишь, отведешь свой отряд к полю. Там офицер укажет тебе место, где ты со своими фигурами будешь ждать начала второй игры. Желаю тебе счастья, У-Кал, хотя ты был бы счастливее, если бы отказался играть за эту рабыню из Гелиума.

Когда хранитель ушел, Туран подошел к рабам.

— Я ищу хороших бойцов для второй игры, — объявил он. — Люди из Гатола, я слышал, вы хорошие бойцы.

Один из рабов встал и подошел к нему.

— Мне все равно, в какой игре умереть, — сказал он. — Я буду сражаться на твоей стороне в этой игре.

Подошел второй раб.

— Я не из Гатола, — сказал он, — я из Гелиума, и буду сражаться за честь принцессы Гелиума.

— Хорошо! — воскликнул Туран. — Твое боевое искусство известно в Гелиуме?

— Я был дваром у Великого Главнокомандующего и сражался с ним в двух десятках битв от Золотых утесов до Гниющих пещер, меня зовут Вал Дор, кто знает Гелиум, знает и мою отвагу.

Это имя было хорошо знакомо Гохану, который слышал, как об этом человеке говорили во время его недавнего посещения Гелиума Обсуждали его отвагу и славу бойца и его удивительное исчезновение.

— Как я могу знать что-либо о Гелиуме, — спросил Туран. — Но если ты действительно хороший боец, то для тебя не выберешь лучшей позиции, чем позиция летчика. Что скажешь?

Глаза человека внезапно выразили удивление. Он внимательно посмотрел Турану в лицо, затем взглянул на его доспехи. Подойдя ближе, чтобы никто не мог услышать, он сказал:

— Мне кажется, ты должен знать о Гелиуме больше, чем о Манаторе.

— Что это значит? — потребовал объяснения Туран, ломая голову об источнике знаний, предположений или догадок Вал Дора.

— Это значит, — ответил Вал Дор, — что ты не из Манатора. Ты говоришь не так, как манаториане. Они не называют эту фигуру летчиком. В Манаторе нет воздушных кораблей, и эта фигура называется у них иначе. Тот, кто стоит рядом с вождем или принцессой, называется у них одвар. Фигура имеет те же ходы и силу, что и летчик в Джетане других народов. Помни об этом и помни также, что если кто и умеет хранить тайны, так это Вал Дор из Гелиума.

Туран ничего не ответил и продолжал отбор фигур. Вал Дор из Гелиума и Флоран, доброволец из Гатола, помогали ему, так как знали большинство рабов, среди которых производился выбор. Когда все фигуры были подобраны, Туран отвел их к полю Джетана, где они будут ждать своей очереди, здесь он обратился к ним с речью, что ставкой в игре будет не только принцесса из Гелиума.

— Не могу ничего обещать вам, — объяснил он, — но могу сказать, что мы будем бороться не только за принцессу, но и за свою свободу.

Они окружили его и задали множество вопросов.

— Не нужно говорить громко, — сказал Туран. — Флоран и Вал Дор знают вас и уверены, что вам можно сказать правду. Слушайте! То, что я вам скажу, отдает мою жизнь в ваши руки, но вы должны знать, что сегодня каждому из вас предстоит величайшая в жизни битва за честь и свободу прекраснейшей принцессы Барсума и за вашу собственную свободу, ибо свобода этой женщины и возвращение каждого из вас на родину взаимосвязаны.