"Фантастика 2026-212". Компиляция. Книги 1-25 - Владимир Матвеев
И в этот момент краем глаза, на грани проваливающегося сознания, я увидел, как Виола что-то высказывает Григорию. Тот ей что-то отвечал, а потом его ментальное поле резко накинулось на Виолу с водителем.
Держаться в птице стало практически невозможно — Амату занял почти всё место в сознании кхарана, вытесняя из него мою часть ментала. Зачем? Я попытался сопротивляться, но сил не было и меня выбросило из птицы.
Я почти провалился в небытие, на грани сознания чувствуя, как кто-то трясёт меня за плечи и что-то мне кричит. Слов сначала я разобрать не мог, они доносились до меня очень приглушённо, как через толщу воды.
— Яр! Яр, очнись!
Захар. Это Захар трясёт меня и кричит прямо мне в лицо. Я кое-как открыл глаза и передо мной появилось встревоженное лицо Захара в узком проходе среди скал.
Я обнаружил, что сижу на камнях, прислонившись к скале. Голова раскалывалась, перед глазами плыли фиолетовые круги, но ментальное давление Григория резко исчезло, и я ясное сознание возвращалось ко мне с огромной скоростью. Да, точно больше нет никакого чужеродного присутствия в голове, никакой вязкой мути и никаких сладких голосов, уговаривающих сдаться.
— Яр! — Захар с бешеными глазами тряс меня за плечи. — Вернись, Яр! Ты меня слышишь?
— Слышу, — прохрипел я, отталкивая его руки и борясь с тошнотой. — Я в порядке.
— В порядке⁈ — заорал он. — Ты сидел с пустыми глазами и улыбался! Улыбался, Яр!
Улыбался? Вот же гад этот вологодский! Почему я не почувствовал, как он лезет мне в голову? И где! Прямо там, в небе, в сознании птицы он как-то сумел достать меня. А здесь, среди скал, его ментальная атака была, похоже, бессильна. Значит, смотреть через птицу мне стало опасно.
А вот Амату это не коснулось вовсе. Ириец стоял рядом, его лицо было напряжённым, глаза закрыты. Я чувствовал, как его ментальное поле ушло вверх, к птице, и он что-то там высматривал и оценивал.
— Амату, что там происходит? — спросил я, поднимаясь на ноги и хватаясь за стену.
В моей голове прозвучала его чёткая мысль: «Они о чём-то сильно спорят».
Хорошо, пусть спорят, это нам на руку. Сейчас быстро восстановлюсь и покончим с этими вологодскими. Я потянул энергию из пространства, из камней-гармонизаторов в карманах и до кучи включил у себя якорное бодрое и энергичное состояние.
— Яр! — Захар задёргал меня за рукав в нетерпении. — Что там происходит? Амату не говорит, ты отключался. Не томи, что там?
— Виола прилетела, — ответил я, выпрямляясь и проверяя ромовик. — На ступе летающей, с каким-то мужиком. У них силовое поле, вологодские уже били в неё, но бесполезно, не пробивают. У них там большой конфликт.
— Виола? — Захар вытаращил глаза. — Прилетела?
— Она самая, — кивнул я, почти приходя в норму. — И сейчас она отвлекает Григория на себя. Это наш шанс.
Захар заморгал, переваривая, а потом его лицо расплылось в хищной улыбке.
— Шанс добить вологодских?
— Именно, — я повернулся к Амату, набирая в груди холод. — Все вместе держим защитную формулу «Не тронь», зеркальный защитный купол и выходим! Прямо сейчас!
«Понял тебя, сын Ирии», — тут же пришла мысль Амату.
— Выходим! — повторил Захар, вскидывая ромовик. — Готов!
Мы почти одновременно запульсировали общей мыслью «Не тронь! Зеркало! Не тронь! Зеркало!». Моё ментальное поле слилось с полем ирийца, и я почувствовал, как вокруг нас образовалась отражающая невидимая сфера.
И в этот момент из ущелья донеслись крики. Что именно кричат, я не разобрал, но узнал голос Виолы и Яши. А потом незнакомый мужской вскрик, резко оборвавшийся.
— Быстрее! — заорал я, подбегая к повороту в проходе между скал и на ходу формируя ледяной щит сразу за выходом из ущелья. Я сделал его на высоте груди, чтобы мы могли и стрелять, и укрываться за ним. — За щит и сразу огонь!
Мы выскочили под защиту прозрачного ледяного щита почти одновременно, и я обмер.
Ого! Вот это они поговорили!
Ближе всего к нам был Яша. Он лежал на склоне, широко раскинув руки, на камнях метрах в двадцати от нас, и его чего голова была оплавлена, как пластиковая бутылка над костром, изо рта шёл дым. Мёртвый, мертвее не бывает. Минус два у вологодских.
Метрах в трёх от него, чуть правее и выше по склону, спиной к нам, стоял Григорий, направив руки с растопыренными пальцами в сторону вершины. Его окружала огненная пульсирующая сфера, переваливающаяся как жидкое стекло.
А ещё выше по склону, рядом со ступой, на коленях стояла Виола в своей силовой сфере. Рядом с ней ничком лежал водитель ступы. Шлем был сбит набок, из носа текла кровь, но его спина еле заметно опускалась и поднималась — живой.
Виола придержала шлем мужика одной рукой, второй сжимала ромовик. Силовое поле ослабло, но оно, по всей видимости, всё также оставалось непробиваемым для магии огня Григория. А вот ментальную атаку поле, похоже, сдержать не смогло.
Я чувствовал, как ментал Григория давит на Виолу и видел, как она стискивает зубы, чтобы не потерять сознание. Что-то нелогичное было в её виде, но я не понял, что именно.
Вся эта картинка промелькнула перед моими глазами в одно мгновение, и я направил ромовик в сторону единственного оставшегося в живых вологодского мага.
— Огонь! — заорал я, нажимая на спусковой крючок. — Все бьём в середину сферы!
Плазма вырвалась из моего ствола и врезалась в огненный пузырь Григория. Захар тоже открыл огонь, его выстрелы легли рядом с моими. Амату начал метать клинки один за другим ровно туда же, куда я очередь клал плазму.
Сфера дрогнула, чуть потускнела.
— Есть! — закричал Захар, не прекращая стрелять.
Григорий обернулся, посмотрел прямо на меня и улыбнулся. Улыбнулся, гад. Спокойно так, будто мы ему совсем не мешаем, будто наши выстрелы — просто мухи, которые бьются в стекло. Его сфера тут же окрепла, стала ярче и плотнее. Вот же ментальный урод! И как нам пробить его защиту?
Виола тоже смотрела в нашу сторону. И она тоже улыбнулась — чуть заметно, уголками губ, но я заметил. Как заметил и то, как её глаза сверкнули, выделяя меня из всей группы. Мой астрал, который после прокачки белыми ядрами стал чувствительнее, теперь смог уловить её хорошо спрятанные чувства и эмоции.