"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

Быть может, для начала мне стоило отыскать и встретиться с отцом?

Тем более теперь. Когда Йоко была в моих руках.

Захватив рис и лепешки, я вернулся в палатку. За время, пока меня не было, она, казалось, даже не шевелилась. Так и лежала, плотно укутанная, и лишь щеки слегка порозовели, перестав казаться мертвенно-бледными.

Я счел, что это хороший знак.

Я не смог ни напоить ее, ни покормить ее. Наскоро перекусив, я лег рядом с ней на футон и крепко прижал к себе, даже сквозь слой одежды чувствуя ее жар.

Поверить, что я не сплю, было сложно. Что Йоко — пусть истощенная, но живая — лежала рядом со мной, и я мог вдыхать ее запах. Это все казалось наваждением. Сладким мороком, что вот-вот развеется, стоило мне открыть глаза.

Что она перенесла? Что вынудило ее бежать? Что с ней случилось?..

* * *

Ночью я проснулся, словно от толчка. С закрытыми глазами нащупал рукоять катаны, которую всегда держал при себе, когда услышал, как Йоко тихо застонала. Я резко сел на футоне и огляделся: в палатке мы находились одни, а моя невеста замерзла. Ее тело сотрясала крупная дрожь, несмотря на то, что она была по-прежнему накрыта двумя плащами. Ее зубы громко клацали друг о друга.

Я сграбастал ее одной рукой и притянул к себе поближе, чтобы согреть, но это не помогло. Йоко продолжала мерзнуть, находясь в своем бессознательном кошмаре. Лишь когда я раздел ее и разделся сам, и прижал к себе кожа к коже, накрыв нас обоих одним плащом, она чуть затихла. Поначалу, когда я только дотронулся до нее, она отпрянула и начала сопротивляться. Успокоилась, лишь услышав мой голос. Могла ли она узнать его даже без сознания?..

Вскоре Йоко задышала гораздо ровнее, уткнувшись носом мне в плечо. Она перестала стонать и всхлипывать, перестала мелко дрожать, наконец пригревшись и успокоившись.

В окутавшей нас, словно коконом, тишине, я слышал оглушительный стук собственного сердца. Близость нагой и желанной женщины кружила голову покрепче сакэ. В тысячный раз пришлось жестко обуздать собственные инстинкты. И далось мне это непросто. Стоило лишь вдохнуть ее запах, увидеть, как бьется на шее жилка, случайным касанием задеть грудь или бедра, как тяжелое, густое желание возвращалось с удвоенной силой.

Йоко пригрелась у меня на плече и уснула глубоким сном, а я так и пролежал до самого рассвета, пялясь в потолок палатки не скрытым повязкой глазом. Казалось, по воздуху плыл едва уловимый аромат ирисов — цветов, на которые Йоко была похожа. Они означали отвагу, смелость, силу духа и несгибаемость, и в моей невесте всех этих качеств было сполна.

А еще она была так же красива, как лиловые ирисы, что росли в саду у матушки у нас в поместье.

С сожалением я оставил Йоко и поднялся с футона, начал одеваться. У меня были обязанности, и многое нужно было сделать за сегодняшний день. Но где-то глубоко внутри, часть меня хотела остаться с ней подольше. Остаться и провести рядом весь день.

Когда я потянулся закрепить катану на поясе, то почувствовал обнаженной спиной чужой взгляд. Я обернулся: широко распахнув глаза, Йоко улыбнулась.

— Я умерла и попала в Рай, да? — спросила она.

Я начал опасаться, что у нее была скрытая рана головы, которую не заметил лекарь. Иначе как объяснить эту странную фразу? Что такое «Рай» и как он связан со смертью? Это имя какого-то храма в Камакуре?..

— Ты мне снишься, — уверенно продолжила Йоко, все еще улыбаясь. — Ай, черт! Но если я умерла, почему мне так больно?..

Я точно велю дать лекарю палок. Он проглядел у нее ушиб головы.

Я опустился на корточки перед футоном и сжал ее ладонь в руке.

— Ты не умерла, Йоко. Твоя кобыла набрела на наш лагерь. Ты без сознания лежала на ней, даже без седла.

Она моргнула раз, другой, третий, пока осознавала реальность. Она дернулась, и я крепче сжал ладонь, не позволив ей высвободить руку. Постепенно из ее взгляда ушла блаженная безмятежность, которая была в нем, когда она представляла, что умерла. Улыбка на губах померкла, в глазах появился испуг.

Я почувствовал укол в груди. То, как быстро из расслабленной и счастливой женщины она превратилась в напуганного зверька не понравилось мне куда сильнее, чем я мог предположить. Я хотел бы, чтобы ее взгляд оставался безмятежным. Пусть даже немного блаженным, но не тревожным и беспокойным, как теперь.

— Таро, это правда ты? — спросила она, и даже голос прозвучал иначе.

Когда я кивнул, она вцепилась в мое запястье с силой, которую в ней сразу и не заподозришь.

— И ты жив, жив! Я знала! Я должна так много тебе рассказать… — торопливо прошептала она. — Что случилось с твоим глазом?.. — Йоко вдруг всхлипнула и опустила голову, резко задрожав.

Я протянул руки и обнял ее, запахнув края плаща у нее на спине. Йоко вжималась в меня так отчаянно и так обреченно, что никакие слова и расспросы были больше не нужны. Ее действия говорили ярче любых слов. Все еще крепко держась за мои плечи, она подняла голову и первой поцеловала меня, и я почувствовал горечь от слез на ее губах.

Я шагнул в бездну и утонул. Иначе я никак не могу это описать.

С трудом я смог остановиться и оторваться от нее. Мне нужны были трезвый ум и хладнокровие.

И я все это терял, стоило ей оказаться поблизости.

— Где я? — спросила она зацелованными губами.

Глаза теперь блестели не только из-за непролитых слез, а на щеках вновь появился румянец.

— В моем лагере. Это долгая история… оставим ее. Прежде ты должна отдохнуть. И окрепнуть, — я заставил себя подняться на ноги и потянулся за курткой.

Йоко сжалась на футоне, завернувшись в плащ едва ли не с головой. Она печально смотрела на меня, но ни о чем не говорили и ничего не просила.

Но прежде, чем уйти, я не удержался от вопроса.

— Почему ты воскликнула, что я жив?

— Потому что все твердили, что ты умер, — содрогнувшись, отозвалась она. — После того ужасного письма…

— О ловушке сохэй? — догадался я.

— Да, — Йоко кивнула и поежилась. — Аки… моя мать, Кёсукэ, даже Акихито… все твердили, что ты из нее не выбрался.

— А ты? — почему-то тихо спросил я и