Фантастика 2026-160 - Вахтанг Глурджидзе

Старец перекрестился, глядя на посох, глянул на Макса и тихо спросил:

— Что помнишь? Небо какое было?

— Серое… Серое небо было. И дождь мелкий, — отозвался Макс. В этот момент на кольце появился небольшой колокольчик. Еще прозрачный, но его уже было видно. — Мерзко было, ветер холодный.

— А могилу помнишь?

— Помню… Ярик… Ярик её копал, а я помогал, — кивнул парень и снова шмыгнул носом.

Чернов, что стоял рядом, глянул на посох, потом на ученика и сморщился. Он первый раз увидел слезы на лице ученика. На кольце, тем временем появился второй колокольчик.

— А камень надгробный? Какой он?

— Не было камня, — отозвался Макс. — У меня денег на него не было. Крест поставили деревянный. Как у…

Тут парень умолк и сглотнул ком в горле.

Серафим тем временем, глянул на недовольного учителя мальчишки, а затем кивнул ему.

— Глаза открой, отрок…

Макс открыл глаза и глянул на учителя. Вместо зрачков и радужки, в них был сплошная золотистая пелена.

— Вот и первые твои три звоночка… — вздохнул старец с грустной улыбкой. — Ты по снегу ударь, озвони путь…

Макс глянул на учителя. Тот молча кивнул.

Мальчишка приподнял посох как пушинку, одной рукой, и ударил по земле.

Динь-дилинь!

Едва слышно, но мелодично прозвенели колокольчики и, словно кто-то звёзды с ночного неба сорвал, в воздухе повисли тысячи маленьких, почти крошечных огоньков. Словно кто-то палку в костер кинул, да только огоньки как выскочили из земли, да так и застыли.

— Идут! — заорали от пулемётного гнезда. — Идут! Со стороны леса!

Чернов тут же оглянулся на крик и обнаружил десятки тварей, что подсветили маленькие оранжевые огоньки. Тут же из землянки выскочил лейтенант, на ходу застёгивал кобуру.

Он только глянул в сторону леса, как тут же закричал:

— К бою! — молодой офицер, отсиживавшийся в землянке сноровисто подбежал к гнезду и спросил: — Сколько?

— Десятка два! Нет, больше! Тридцать, сорок! — голос сорвался. — Суки, они ползут! Все сразу!

Чернов задумчиво глянул на изменившегося лейтенанта, затем на старца и перевёл взгляд на мальчишку.

Серафим молча смотрел на явление легенды. Секунд десять он молчал, но когда пулемёт выдал короткую очередь, произнёс:

— Если воля на то твоя будет, то ты посох подними. Взмахни так, чтобы посох запел и о землю вдарь…

Макс вскочил на бревно, повыше, чтобы видеть тварей, глянул в сторону тех, что рванули к ним, поднял посох и как следует тряхнул его, после чего ударил о ствол под ногами.

Динь-дилинь — будум!

Все огоньки, что собрались вокруг, словно пчёлы у рассерженного улья, рванули в стороны. Назад, вперёд, вверх, в землю. Они метнулись, оставляя за собой едва заметные росчерки. Только вот не подпалин на снегу, ни тления у деревьев, ни шипения у тварей.

Они прошивали всё насквозь. Пробивали стволы, словно пули, проплавляли снег, словно раскалённые головешки, рвали плоть тёмных тварей, не хуже пулемётов.

Секунда, и всё резко прекратилось. Исчезли огоньки, посох перестал сиять, а из Макса словно стержень вытащили. Парнишка осунулся и повернулся.

Старец на коленях стоит и под нос молитву бормочет, рядом учитель, с глазами заполненными тьмой, под ногами пулемётный расчёт, с опешившими от происходящего солдатами и единственным офицером.

Макс молча присел на ствол, спустил ноги, а посох на колени положил. Задумчиво посмотрел на ноги. Левого ботинка не было.

— Дядь Кость, — произнёс ученик и шмыгнул носом. — Ты про экзамен говорил. На подмастерье. Он ведь в столице будет?

— Да, Макс… — кивнул учитель, убирая силу подальше.

— Мы это… на могилу заглянем? — спросил мальчишка и глянул на учителя.

Тот подошёл к ребенку, присел рядом на ствол и кивнул.

— Заглянем… Камень надгробный нормальный сделаем.

— Угу, — кивнул Макс, вытер лицо рукавом теплой куртки и шмыгнул носом.

Двое солдат сидели на поваленном дереве и молча смотрели на то, как Чернов орудовал солдатским ножом.

— Слышишь, Ген? — не глядя на соратника произнёс первый и вытер лицо в копоти и чёрной жиже. — У тебя та каша осталась?

— Угу, — кивнул второй и глянул на разодранную варежку на руке. Куска явно не хватало. — Рисовая только…

— Давай… Жрать охота…

Геннадий сунул руку во внутренний карман и вытащил плоскую консервную банку с ключиком, которую протянул другу.

— Дай закурить… — произнёс он и глянул на Чернова.

Тот уже запустил руку внутрь твари.

К полудню солнце наконец пробилось сквозь серые тучи, но тепла это не принесло. Оно лишь открыло взгляду то, что ночь и рассвет постарались скрыть в полумраке. Вонь стояла над кордоном знатная. В ней смешивались резкий запах озона от магических разрядов, запах пороха и сладковатый, тошнотворный душок чёрной жижи, что была вместо крови у тварей.

Полсотни с лишним тёмных туш.

Константин не обращал на солдатский трёп внимания. Он стоял на коленях в чёрной, пропитанной чем-то вязким и вонючим, жиже, методично работая армейским ножом. Лезвие с глухим чавканьем входило в затвердевшую шкуру, рассекая плоть. Лицо тёмного мага оставалось бесстрастным.

— Управляющего контура нет, — произнёс Чернов, не поднимая головы. Он вытер лезвие о ком снега и бросил короткий взгляд на Ложкина. — Я подтвердил свой вчерашний вывод. Они автономны. Так и передашь начальству.

— А как они… Ну, так… — Ложкин хмуро глянул на разбросанные по периметру туши. — Слишком резво… Словно командир у них был.

— Есть такое… — Чернов выпрямился, хрустнув суставами. — Вчера они шли строем. Одинаковые. Как с конвейера. С утра уже толпой навалились, а потом… Вон тех видишь? Мелкие, быстрые. А вон те, здоровые, вроде как внимание отвлекают. Это искусственно запущенный механизм и у него есть основы тактики. Он учится. Правда, раньше я такого от этих тварей не ожидал… Тут что-то не так, или…

Константин подошёл к самой крупной туше, что валялась у поваленного дерева. Снова присел. Нож вспорол брюхо. Внутри, среди чёрных, пульсирующих внутренностей, блеснуло что-то бледное.

Чернов зацепил это лезвием и вытянул наружу.

Человеческая кисть. Отсеченная чуть ниже локтя.

Макс, стоявший в паре шагов, подался вперёд. Не отшатнулся. Внимательно разглядывал