Странник и его спутники - Алексей Вячеславович Зубков

Искоса поглядывая на Бьярна, Весмон подумал, что лучше быть «неубиваемым» с помощью магии, нежели вот так, милостью Господней.

Во время богослужения Адемар бросал взгляды на свиту Артиго. Аномально много людей, которые с того света вытащены и по кускам сшиты. Что как бы намекает. Во-первых, если придворным ближнего круга приходится участвовать в бою, то солдаты уже закончились, а враги еще нет. И так постоянно раз за разом. Во-вторых, новых значимых союзников нет, почти вся свита — те, кто пришел еще в Пайт-Сокхайлей. Ни одного графского или герцогского сына. Из баронов только Дьедонне и, возможно, молодой оруженосец. Молнар — отчетливо заметно — сам по себе. Сеньор города, но к свите отношения не имеет. В-третьих, они постоянно побеждают, поэтому у Хелинды появляется возможность всех лечить. И она, скорее всего, маг. Может быть, у нее способности лекаря от Бога, но особой набожности за ней ранее не замечено.

Что еще любопытно, у сподвижников Артиго, даже явных простолюдинов, нет по отношению к нему подобострастности, ожидаемой и естественной от низших к высшему. Уважение — да, определенно, притом, кажется, искреннее, в силу каких-то заслуг, а не титула. Но не более того. Значит, это не свита и не войско, а скорее братство. Узкий круг людей, привыкших стоять друг за друга насмерть. Подобное и хорошо, и плохо. Иметь таких сподвижников — очень славно. Но выходит, что юный аристократ в изгнании так и не обзавелся сколь-нибудь достойными союзниками. Это нехорошо.

После богослужения Артиго Готдуа формально поприветствовал графа Весмона, но в гости не пригласил. Адемар, в свою очередь, соблюдая этикет, не стал напрашиваться. Договариваться об аудиенции положено через секретарей.

Никто из свиты наследника не стал навязывать свое общество графу Весмону. Кроме Дьедонне, с которым они уже были друг другу представлены. Кост проскочил этап формальной маленькой беседы ни о чем и сразу после приветствий задал интересующий его вопрос быстрее, чем Хель успела что-то сказать.

— Как вам удалось настолько похудеть⁈ Только не говорите, что меньше ели и больше двигались, как советует мне Хелинда!

Дьедонне понизил трубный голос и вымолвил чуть тише, едва ли не оглядываясь:

— Ужасная женщина. Она требует от меня соблюдать какие-то прижимы, заставляет пить гадостные отвары и бульон из костей без клочка мяса. Наняла массажиста, который ежедневно ломает мне каждый сустав. И ни разу не пустила кровь!

Судя по морде лица, это пошло тебе на пользу, — подумал Весмон. Пропала с лица багровая синюшность и отечность, белки глаз очистились, меньше тяжелой одышки. Интересно, почему костный бульон?..

— Пересек Пустоши с востока на запад. Зимой, — вежливо ответил Адемар на вопрос о похудении, — То есть, двигался и вправду больше, чем обычно, а ел и вправду меньше. Пустоши еще стоят, можете повторить.

— Да? Говорят, вы устроили в Пайт-Сокхайлей нечто впечатляющее, после чего там чуть ли не династия сменилась? — Кост огорченно махнул руками. — А я покинул город, и все самое интересное прошло без меня! Пустошам в этом плане повезло? Вы и там совершаете разные изумительные и удивительные поступки?

— Там и без меня пусто, — пожал плечами Адемар, — Даже сломать нечего. Я, правда, взял там от скуки один замок… По контексту что-то вроде ежиной норы.

Можно, не покривив душой, сказать, что Майнхард отличается от Пайт-Сокхайлей как еж от тыдры. Но Дьедонне отсылку к своей старой шутке не понял.

— Позапрошлой зимой я тоже взял замок, — сказал барон, — А утром, как протрезвел, вышло, что взял ежиную нору. Не замок, а постоялый двор. Не дамы, а девки. Вечером выпивши и не отличишь, а поутру четко видно, девки. Дракон и вовсе на вывеске над входом нарисован, а я об него два копья сломал.

Адемар улыбнулся.

Подошла Хель, Дьедонне откланялся и отправился по делам чуть быстрее обычного. Видимо не хотел снова терпеть заботы о своем здравии.

— Полагаю, нам есть, о чем поговорить, — сказала старая знакомая.

За полгода она изменилась не сильно. Высокая, худая, рыжая. Не хромает, шрамов не прибавилось.

— Рад тебя видеть живой и невредимой, — сказал Адемар.

Хель улыбнулась.

— Взаимно. Я теперь фамильяр Готдуа.

— Это ставит тебя на одну ступеньку с графами и выше баронов. Поздравляю.

— Теперь я Хелинда су Готдуа. И при всей прочности наших деловых отношений я не готова обращаться к вам на «ты».

— Будем на вы.

Адемар переключился мгновенно и без сомнений. Эта рыжая девица приносит золото и удачу. Она стала на шаг ближе к наследнику, который стал чуть-чуть ближе к трону. С ней надо дружить.

— Вам будет прилично поговорить у меня? — спросил Адемар.

— Где вы остановились? — уточнила Хель таким тоном, будто граф мог остановиться в каком-то неприличном для нее месте.

— В гостях у барона Молнара.

— Пойдемте.

Адемар и Хель отправились к Молнару. Девочка-служанка семенила чуть позади.

— Императоры редко повышали верных людей до статуса фамильяра. У вас есть титул или дворянское достоинство под именем Хелинды су Готдуа? — первым делом спросил Адемар.

Понятно, что она дворянка. Но живет под псевдонимом и не может открыто претендовать на положение, унаследованное от предков.

— Фамильяр это уже статус дворянина, хотя и без земли.

— Если вы собирались в Пустоши, там стоит без хозяина старая столица. Самое сложное для получения статуса аусф это порт. Лес как-нибудь сам вырастет.

— Так просто отдадите? — женщина приподняла тонкую бровь.

— Не вижу смысла откусывать больше, чем могу проглотить. Мой новый замок Майнхард пока не дает мне права называться Адемар аусф Майнхард, потому что Пустоши не входят в Империю. Чтобы легализовать в Империи земельные владения в Пустошах, нужен указ императора.

— Вы взяли Майнхард? — искренне удивилась Хель.

— Новости Пустошей не расходятся волной по миру как новости столиц. Впрочем, вряд ли кто-то из знающих людей поскакал бы сюда быстрее меня, чтобы порадовать этой новостью наследника трона.

— Он же