Фантастика 2026-167 - Елена Глазырина

— Лопатой? Вы про плен? Ваш лайнер ведь пираты захватывали.

— Нет-нет, я про раскопки. До войны, за участие в археологических раскопках хорошо доплачивали, вот я и участвовала, благо мой вид легче переносит климат Ваабеша и Нринлоу, где наш университет имел гранты.

— Знакомая тема, — оприходовал ещё стопку. — В студенческие времена меня тоже один раз занесло на раскопки… в степь, летом, в тот самый период, когда там не было ветра от слова совсем. Рядом ни единого источника воды… так и не понял, как они, археологи, умудрялись пить водку после находки какой-то монеты, а утром продолжать раскопки.

Моя собеседница, Ирис, у неё словно пистолет от виска убрали. Из глаз пропала настороженность, зато появилось удивление и даже интерес.

— Степи да, они коварны, — улыбнувшись немного мечтательной улыбкой, кивнула она. — А что за система, если не секрет?

— Земля, но вам эта планета больше известна под названием Коррибан.

** Съемная комната Тано **

— Всё на месте, следов «этого самого» нет, из прочего только последствия плотного ужина с небольшим количеством алкоголя, — пробормотала несовершеннолетняя тогрута, которая была сильно похожа на свою мать, Ирис.

Еще совсем молодая девушка, а точнее даже девочка, с какой-то даже яростью вскрыла шов сумки, вынув из него что-то похожее на цепочку, но, при ближайшем рассмотрении, цепочка оказалась удивительно ладно собранной схемой некоего прибора.

При помощи пинцета, буквально выдрав небольшой стержне-подобный кристалл из схемы, девочка торопливо вставила его в нагромождение чего-то непонятного для любого другого разумного существа. Впрочем, бессмысленное, на первый взгляд, переплетение проводов и подающих капилляров приняло в себя кристалл и над устаревшей ещё четыреста лет тому назад плоскостью проектора возникла голограмма ужасного качества. Помехи и искажения картинки не смутили девочку, она лишь покривилась, прилаживая к своим монтралам непредназначенные для тогрут наушники.

Просматривая, как мать опасно ошибается в разговоре, девочка невольно прикрывает глаза, в ожидании, как минимум затрещины, но с удивлением и нарастающим беспокойством наблюдает лишь сочную шутку, которую её мать восприняла за предупреждение. И, наверное, правильно сделала. Сила его знает, как бы собеседник отреагировал на иную реакцию.

Досмотрев ролик почти до конца, девочка вздрогнула, когда большую часть объема видеозахвата занял собой ксенос, чем-то похожий на домашнего филинкса. Он посмотрел в точку записывающего фокуса и, подав сумочку Ирис, завуалированно попросил не использовать отснятые материалы. Но, так как мать ничего про аппаратуру не знала, то лишь головой кивнула, на всякий случай.

На негнущихся от пережитого стресса ногах, девочка прошлась по комнате, собирая не пригодившиеся тюбики, капсулы и прочее разное, довольно дорогое оборудование. Нагрузившись всем этим, девочка проверила всё по списку и спустилась на сто этажей вниз, где смело зашла в ломбард.

— Высоких звёзд, Эно, — сняв с себя очки-микроскопы, произнес очень агрессивно выглядящий мужчина, чья красная кожа и черный рисунок на лице как бы намекали, что перед тобой зло во плоти. Однако, невзирая на всё это и вполне себе демонические рожки на голове, парень оказался довольно спокойным и даже добрым.

— Высоких звезд Ванаджа, — в свою очередь поприветствовала хозяина лавки девочка. — Я пришла вернуть то, что ты одолжил мне на время.

— Я смотрю, ни один из твоих страхов не сбылся, — скупо улыбнулся забрак, не показывая зубы, прекрасно зная, как на многие виды действует его полноценная, хищная улыбка. — Подтверждаю, ты вернула всё в целости и сохранности, и ничего мне не должна.

— Спасибо тебе, Ванаджа.

— Меня-то за что благодарить? — склонив голову к левому плечу, спросил забрак. — Благодари звезды, что вы больше никому ничего не должны.

Распрощавшись с тем, кто поддержал в трудную минуту, девочка даже плечами передёрнула, как вспомнила про свои попытки помочь матери. К счастью, огромный опыт путешествий по раскопкам и нюх на неприятности выручил и дальше работы с краденой электроникой дело не пошло, за что огромное спасибо владельцу ломбарда, который буквально на пальцах объяснил схему порабощения бедолаг, которые покупались на якобы легкие криминальные деньги.

Уже будучи на своём этаже, сбившись с шага, девочка неожиданно метнулась к стене, присела на колено и, странным образом прижав руку локтем к ноге, навела ладонь в ту сторону откуда только что пришла.

— Как интересно, — произнес спокойный и в чем-то доброжелательный голос из-под потолка. — Если бы не библиотека Жени, я бы и не догадался, что эта твоя веревочка из медной проволоки не украшение, а одноразовый ускоритель.

— … — скорее выдохнула сквозь зубы, чем ругнулась тогрута, прекрасно зная, что беготней от неизвестного ничего не решить, ибо бежать тут особо и некуда, это же не планета, это, хатт его дери, здание-свечка.

— Ох, я тебя напугал? — уточнил голос и с потолка, словно капля упала. Однако в полете капля увеличилась в размерах, и на пол приземлился уже виденный девочкой ксенос. — Извини, но меня заинтересовало, кто именно снабдил сумку госпожи Тано столь интересным устройством.

— В-вам нужен кристалл?

— Нет, можешь оставить его себе, если хочешь, — покачал головой невысокий ксенос и доброжелательно улыбнулся, поправив золоченую оправу очков. — Как я увидел сегодня, ты девочка умная, да и на записи ничего компрометирующего нет. А раз это твоя идея, а не каких-то третьих лиц, то я не имею ничего против.

— Зачем вам моя мама?!

— Уже незачем. Не беспокойся.

— Ну да, ну да.

— Хо! — ухмыльнулся кот и пошевелив усами. — Нам она, в самом деле, не требуется, но… ты хочешь поговорить об этом прямо здесь?

** Эно Тано **

— Вы уверены в себе, — хмурюсь и, из чувства противоречия, дополняю: — Я ведь могла бы ударить вас по голове, когда вы стояли ко мне спиной. Или даже выстрелить.

— Я тот самый случай, когда смерть тела это ещё не конец, — наставительным тоном ответил ксенос, похожий на филинкса. Он, несколько потешно забрался на стул и, усевшись на нём, произнес: — Спрашивай, дитя.

— Я не дитя, мне уже 13 лет, — ответила я и почувствовала легкий стыд, ибо прозвучало это все, в самом деле, как-то по-детски: — Ну,