Фантастика 2027-127 - Геннадий Борчанинов

В тишине послышалось его тяжелое, сдавленное дыхание. 

— Да, — одно слово, полное такой беспомощной горечи, что мне даже кольнуло где-то внутри. — Пять лет. Пять лет я смотрю, как оно чахнет, и не могу ничего сделать. Любое мое прямое вмешательство — риск всеобщей катастрофы.  

— Тебе нужен другой источник силы, — тихо сказала я. — Чтобы подпитать его, не трогая себя. Как… донор. 

— Переговоры с Вальдхеймом, — кивнул он. — Их магия другая. Она могла бы стать буфером. Но для этого нужен был стабильный союз. И… ты. Верная, сильная жена, которая сможет удержать связь, пока я буду пытаться все это скрепить. А вместо этого я получил… 

— Получил бабушку-попаданку с кризисом старческого возраста и ворохом чужих проблем, — закончила я за него, и к моему собственному удивлению, в голосе прозвучала не колкость, а горькая ирония. 

Уголок его рта дрогнул. Совсем чуть-чуть. 

— Да, — выдохнул он. — Именно это я и получил. 

Мы сидели молча, и в этой тишине не было уже прежней вражды. Было понимание двух людей, оказавшихся по разные стороны одной катастрофы. 

— Тот, кто приходил к Галии, — начала я. — Он вытягивал силу из кристаллов. Ослаблял это сердце еще больше. Зачем? 

Рикард закрыл глаза. Когда он открыл их снова, в них бушевал холодный, беспощадный огонь. 

— Чтобы добить. Чтобы, когда я в отчаянии вложу в ядро последние силы, оно не выдержало и разорвалось, уничтожив меня и Хельгард, а освободившуюся, дикую магию земли можно было собрать и использовать. Как оружие или как топливо. У нашего соседа на юге, есть технологии, работающие на поглощенной магии. Ему давно нужен был новый, мощный источник. 

В голове все встало на свои места. Любовник-шпион. Наивная Галия как орудие. Медленное убийство земли. И Рикард, зажатый между долгом и страхом потерять контроль над своим вторым “я”.  

Я посмотрела на браслет. Он светился ровно, спокойно. 

— Печать, — сказала я. — Она возникла, когда я сказала правду о себе. Она связывает нас. Может быть… она может стать тем самым буфером? Не для того, чтобы ты отдавал силу, а чтобы мы… разделили нагрузку? Как стабилизатор. 

Рикард смотрел на меня так, будто я предложила полететь на луну. Но в его взгляде не было насмешки. Был острый, почти болезненный интерес. 

— Это безумие, — произнес он наконец. — Никто никогда не пытался… 

— Играть с королем в снежки тоже раньше никто не пытался, — парировала я. — А вот посмотри — сработало. 

На этот раз он не сдержался. Короткий, хриплый смешок вырвался у него из груди. Он провел рукой по лицу, сметая с него маску усталого правителя. 

— Завтра, — сказал он, и в голосе появилась твердая, деловая нотка, — мы заключаем договор с Вальдхеймом. А послезавтра… послезавтра мы с тобой, Галина, попробуем сделать самое безумное, что когда-либо случалось в Хельгарде. Попробуем починить разбитое сердце. 

Он протянул мне руку и я вложила свою ладонь в его. Браслеты на наших запястьях коснулись и вспыхнули на миг синхронной вспышкой. 

— Договорились, — сказала я, разглядывая его большую, уставшую фигуру в свете камина. — Ну, и раз уж ты все равно здесь, так уж и быть, можешь остаться. 

Рик вопросительно поднял на меня бровь. 

— Но, — продолжила я, поднимая указательный палец, — не вздумай больше на меня орать, как в кабинете. И на мою половину кровати — ни ногой. Это не приглашение, это тактическое размещение. Понятно? 

На его губах, впервые за этот долгий, тяжкий день, дрогнуло что-то, отдаленно напоминающее усмешку. 

— Понятно, — произнес он, и в голосе прозвучало что-то вроде покорности. — Тактическое размещение. 

Он прошел к другой, дальней стороне широкого ложа, скинул сапоги и, улегся на одеяло, повернувшись ко мне могучей, напряженной спиной, которая постепенно расслабилась. 

Я легла на свою половину, глядя в резной потолок, где танцевали тени от огня. Боль земли все еще отдавалась в костях, как эхо. Но теперь это эхо было не всепоглощающим ужасом, а задачей. Проблемой, которую нужно решить. 

А рядом, в пределах досягаемости, тихо дышал дракон, с которым мне предстояло это сделать. И почему-то эта мысль была уже не такой пугающей. 

Возможно, потому что впервые за все время мы говорили не как враги и не как несчастные супруги, а как странные, нелепые, но потенциально эффективные союзники. 

Я повернулась на бок, положила руки под щеку, чтобы уснуть крепким, на этот раз спокойным сном, а на утро обнаружить у себя под головой вовсе не подушку…

Я проснулась от того, что моя щека уютно уткнулась во что-то твердое, теплое и невероятно приятно пахнущее. Открыв один глаз, я обнаружила, что это плечо Рикарда. Его рука крепко обнимала меня за талию, а мое собственное тело предательски обвилось вокруг него, как плющ вокруг дуба. 

“Ну и ну, Галочка, — прошептал внутренний голос. — Еще и ножку на него сверху положила. Ну, лиса!” 

Почувствовав мое движение, Рикард приоткрыл глаза. Золотистые зрачки сузились, уловив дневной свет, пробивавшийся сквозь щели ставней. В его взгляде не было ни вчерашней ярости, ни ледяной пустоты. Была лишь глубокая, спокойная усталость, перемешанная с внимательным интересом. 

Так мы и лежали, молча изучая друг друга, пока тишину не разорвал настойчивый, почти панический стук в дверь. 

— Господин! Госпожа! — донесся до нас голос служанки. — Время уже к полудню! Король и гости ждут в зале! 

Рикард зажмурился и тихо выругался на каком-то гортанном, явно драконьем наречии. 

— Проспали, — констатировала я, стараясь звучать равнодушно, но безнадежно проваливаясь в его теплую, сонную ауру. 

— Кажется, так, — он провел свободной рукой по лицу, но не отпустил меня. — Что будем делать, моя семидесятитрехлетняя заговорщица? Изображать счастливую пару, переутомленную ночными… хм-м… переговорами? 

— О, мой милый супруг, — я сладко потянулась, нарочито зевнув. — А почему бы и да? Так и скажем. А кто не верит — пусть первый бросит в нас камень. Или снежок. 

Он фыркнул, и его грудь под моей щекой вздрогнула. Похоже, это был смех. 

Стараясь не выглядеть