Наконец Северина робко вздохнула, будто и не была недавно резкой ловкой хищницей, и поделилась тем, что не успела договорить из-за моей неожиданной дегустации вампирской кровушки: — Состав, которым он смочил оружие, препятствовал полному восстановлению. Рана не заживала. Кровоточила, причиняла боль и неудобства. Вызывала нестерпимый голод. Мне требовалось больше сил на заживление. Но оно шло слишком медленно. В воспоминаниях всплыли рецепты из дневников матери. Бузина, полынь, слюна бухгальера, кто бы это ни был! Неужели все правда, и не было в записях никакого шифра и тайного смысла, как мы подумали с Николаем? А может, ювелир знал наверняка, но всеми силами пытался отвадить меня от неприятных дел? Северина помолчала, встала с кровати, отошла к окну и продолжила: — Прежде я не пила людей досуха. Кусала бродяг и разбойников, но оставляла им жизнь. После… все мужчины превратились в одно безликое пятно — источник темной энергии для существования, которое поддерживала во мне их кровь. Все как один — мерзкие, но необходимые для пропитания. Боль, терзавшая долгие годы, лилась через край переполненной чаши ее страданий. Она не смогла оставить их в прошлом и принесла с собой, как нечто важное и теперь такое родное. Нам всем нужны смыслы, чтобы держаться за этот мир. Она нашла самый яркий, самый острый. — С годами я привыкла, края стянулись, — продолжала Северина. — Криво, уродливо. — Она помотала головой. — Все лучше, чем дыра. Рубец постепенно светлел, но навсегда оставил напоминание о беспечности. Даже медицина и современные технологии не смогли избавить меня от незаживающей раны. — Ты сможешь, — вдруг вырвалось у меня. — Сможешь избавиться от нее сама. Мы вместе. Я помогу тебе забыть старые обиды и стереть шрамы. Буду рядом. Слова срывались с моих губ сами, без задней мысли или сомнения. Но она так же неожиданно усмехнулась. — Я вспомнила слова Руслана о научной работе той девчонки, — пояснила Северина. — Ведь подумала тогда: «Вот бы и для меня кто-то изобрел что-то особенное». Неужели эта малолетка знает на кого трудится? И все равно помогает? Глупая. А теперь ты разбрасываешься невыполнимыми обещаниями. — Парень, который ужинал с Элис, тоже вампир? — удивленно вскинулся я. — Руслан такой же, — прошипела Северина в ночь, уставившись в далекое черное небо. — Как и я. Ему тоже нужна кровь. Смертные девчонки видят в подобном шарм, лишь пока не попадутся в сети. А мужчины готовы на любую подлость, когда понимают, что я другая. Северина открыла окно настежь и подставила лицо ветру. Он хлестал ее, выбивая слезы. Но девушка лишь прикрыла веки. — Я не осуждаю людей за чувства и эмоции, — уточнил я. — Можешь не отворачиваться и не притворяться рядом со мной. — Я попрощалась с Калининградом, как когда-то прощалась с гостеприимным Вильнюсом, а до этого с Веной, Загребом, Петербургом. И не сунусь на его улицы в ближайшем столетии, — говорила Северина с закрытыми глазами, будто и не слышала моего замечания. — Но вчера я не отследила, как рассвело, приехала к пабу и наткнулась на тебя. Недопустимая оплошность! — Она спрыгнула с подоконника и мигом приблизилась ко мне. — Ты! Это все ты, Радомир! Я помню вкус твоей крови! Помню так четко, что не удержалась и в этот раз! Что с тобой такое? Чем ты отличаешься от других? Почему я не убила тебя теперь? От ее ярости воздух в комнате сгущался несмотря на открытое окно. Я тоже вскочил на ноги и крепко ухватил Северину за предплечья, тряхнул. И многозначительно уставился в завораживающие зрачки. Так убей! Разве станет от этого легче? Нет! Как не стало за все эти годы. Века? Тысячелетия? Я вдруг замер, ошарашенный подобными мыслями и вслух сказал совсем другое: — Вероятно, так надо. Ну что за глупости? Зазвонил телефон, но ответить я не успел. Внезапная слабость в ногах заставила пошатнуться. Обнаженное тело пробрал озноб, и я завалился вперед. Северина легко поддержала меня, будто до этого лишь притворялась хрупкой и беззащитной. — Радомир, — выдохнула она.
Глава 8. В плену вампиров
Элис: голубятня, машина Тристана Промозглые осенние сумерки заползли внутрь вампирского логова. Все присутствующие разом повернулись. На пороге возник… — Тристан? — выдохнула я. — По какому праву ты врываешься?.. — начал Ник, развернувшись на пятках, и закрыл мне обзор. Но договорить не успел. Тристан без слов преодолел расстояние между ними и с размаху въехал кулаком по скуле. Ник зашипел и ударил в ответ, но Тристан ловко отклонился. — Ты взял чужое, Никита, — осадил его Тристан. — И собираешься провести незаконное обращение? — Лишь простые куклы для еды, — отмахнулся Ник. — Сейчас же прекратите пить девчонку! — рявкнул Тристан в сторону Лизы и ее мучителей. — Эб, Иван, проявите уважение к гостю, — попросил Ник. — Закончите, когда он уйдет. — Ты совсем потерял сноровку, Ни-ки-та? — по слогам прошипел Тристан в своей излюбленной манере. — Не почуял на ней мою метку? Теперь речь снова пошла обо мне. Кис ослабила хватку и отшатнулась. Осмотрела меня с ног до головы и отерла руки о черные обтягивающие джинсы. — Девчонка убила Ирис. Закон не нарушен, — зло прошипел Ник. — Я был там, — отрезал Тристан. В промозглой голубятне повисла липкая тишина. Стало душно несмотря на сумасшедший холод, от которого я совсем не чувствовала ног, а вот пальцы на руках раздирало болью. В легких саднило, казалось, что они покрылись изнутри бархатистым инеем. Стоило мне лишь представить себе подобное безобразие, как диафрагма дернулась от безысходности: — Ик! — Девчонки — случайные свидетели, — угрожающе добавил Тристан, у меня аж колени затряслись от страха. Или они тряслись все же от холода? — А вашу группу ждет разбирательство. Тристан подошел и резко перетянул меня себе за спину. Иван и Эб лишь на полшага отодвинулись от Лизы, уступая гостю. Подруга пошатнулась. Тристан смерил их опасным взглядом и поддержал ее под локоть. — На выход! — скомандовал он мне. Потом посмотрел на ноги в коротких трикотажных шортах и голые ступни. Оценил Лизин халатик на завязках с рюшами по горловине. У него аж скула дернулась, и губы сжались в тонкую полоску. Тогда он вручил Лизу мне и как дикий зверь набросился на Ника. — Русланчик, — еле слышно умилилась Лиза, медленно шевеля замерзшими сухими губами, и прикрыла веки. Голова подруги завалилась к плечу. — Идем, — прошептала я ей и протяжно вдохнула, постукивая зубами, которые норовили прикусить язык. Но у самой двери нас задержала Кис. Она не участвовала в драке, но никуда не делась. Вампирша поставила руку на косяк и смотрела мимо меня, видимо, в страхе попасть