Ученик бога-лиса - Гульнара Черепашка
Яр скептически оглядел паучиху. Цинковский выдал зверюге печеньку, и та с упоением крошила краешек.
— Охренеть ты мне родню нашел, — высказался он наконец. — Слышишь, Юль, я чего подумал, — прибавил он. — Я не представляю, что там была у меня за прошлая жизнь. Чего мы с тобой в ней не поделили. Погоди! — махнул он рукой, когда показалось, что лис хочет возразить. — Я понимаю — ты бессмертное существо, тебе скучно. Жизни прошлые помнишь, все дела. Но я — простой смертный. И знаешь, я вот сейчас прямо понял, почему память прошлых жизней в новой стирается! Это совершенно правильно. Я точно знаю, что не хотел бы ничего помнить. Или вспоминать. Так что давай больше не будем этих разговоров, — он запнулся. — Словом, не будем! Совсем. Лады? Мы же не были врагами?
— Я считал тебя другом, — глухо отозвался Цинковский. — Наверное, единственным настоящим другом…
— Так вот — и я тоже считаю тебя другом! Вот в этой жизни. Я рад, что ты появился в ней. И давай так и будет — мы друзья. Паучок — это просто паучок. Если она мне какая-то родня в прошлом — так и быть, я буду ее кормить, ухаживать, — он помолчал, с сомнением глядя на питомицу, которую совершенно не собирался заводить.
Та, словно почуяв, уставилась в ответ. Ярослава передернуло.
— Юль. Ты уверен, что она и правда — моя родственница?
— Уверен. Упрямство у вас — одно на двоих. Семейное!
— Я предпочту просто поверить на слово, — вздохнул бывший айдол. — А подробностей мне, пожалуй, не надо. Не хочу!
— Знаешь, — Цинковский запнулся, помолчал. — Я верю. Более того — я не удивлен. Это совершенно закономерно. Хотя я такого и не ожидал.
Ярослав хмыкнул.
Чего ж ты ждал, интересно? — остро захотелось вдруг спросить. Не стал. Подозревал, что не хочет знать. Хватит с него тех откровений, что есть. Вроде и звучит дико. Сюрреалистически. Но делается от них не по себе. Словно посреди июльского зноя продувает ледяным зимним ветром.
— Слушай, а когда у тебя реабилитация начинается, говоришь? — лис встряхнулся.
Ему, кажется, тоже не доставляли радости эти разговоры о прошлых жизнях. А чего он тогда ворошить прошлое надумал? Давно и прочно забытое прошлое, кстати. Которое Яр не мог бы ему припомнить, даже если бы захотел. Странный он всё-таки парень.
Но это хорошо, что передумал нести чушь о прошлых жизнях.
Ярослав принялся увлеченно рассказывать, что курс начинается через неделю. А за это время надо собрать данные, пройти обследования…
Цинковский с интересом слушал перечень предстоящих мероприятий. Задавал вопросы, уточнял что-то время от времени.
— С завтрашнего дня, значит, эпопея и начинается, — заключил он наконец.
— Я вот думаю: чего меня таким похмельем прихлопнуло? — задумчиво протянул Ярослав. — Вроде выпили-то не так много. Как бы анализ крови завтрашний не показал чего не того.
— Да с непривычки, — отмахнулся Цинковский. — Ты когда пил в последний раз? Еще до травмы, правильно? График звезды не слишком-то располагает. Да к тому же я накосячил. Мы с крепкого темного начали. А под конец я открыл какие-то коктейли на основе. Ну, любопытно стало попробовать. Не обратил внимания, что там оборотов меньше. Это ж как вы, русские, говорите: градус понижать нельзя? Вот и расплата!
— Короче, на анализах, думаешь, не отразится.
— Ну, пересдашь, если что, — лис пожал плечами. — Съездить с тобой завтра с утра на сдачу крови? — предложил неожиданно.
— Типа моральная поддержка? — хмыкнул Яр.
— Типа того. Короче, я за тобой заеду! — тут же прихлопнул, словно чтоб не дать ему возможности отказаться.
— Понял-понял, уговорил, — рассмеялся парень. — Отлично! Вдвоем всяко веселее, чем по одному.
Глава 5
— Михаил Санин, — протянул руку подтянутый моложавый мужчина.
— Ярослав Сорокин, — кивнул бывший айдол, отвечая на пожатие.
Сегодня он приехал уже один, без Цинковского. Тот наперебой с Ириной рвался сопроводить его. Но Яр отбился — хотелось попробовать проехать по городу самому. После выхода из больницы он один еще не оставался, и это начинало нервировать.
— Вы ведь Тенгфей, если не ошибаюсь? — собеседник вгляделся в лицо парня.
— В прошлом, — Яр криво улыбнулся. — Контракт завершен.
— Точнее — расторгнут, я так понимаю? В одностороннем порядке, — взгляд сделался колючим. — Они ведь не имели права.
Ярослав хмыкнул.
— Ну, строго говоря… контракт подразумевал такую возможность. Я сам был неосторожен.
— Это паршивая позиция. Вы сейчас мало того, что обвиняете себя. Вы оправдываете тех, кто наживается, выбрасывая за борт таких же ребят-исполнителей, как и вы.
— Я понимаю, — Яр вздохнул. — Но у меня нет моральных и физических сил бороться за… справедливость, — он слегка усмехнулся. — Если таковая вообще есть в этом мире. Постойте! — он поднял ладонь, видя, что собеседник намерен возразить. — Я ведь вас не сразу узнал. Вы — журналист, верно? Скандальные репортажи, вскрытие нелицеприятной правды, расследования… как только не вспомнил сразу! — и негромко рассмеялся.
— Ну, вы меня узнали, — усмехнулся Михаил. — Это приятно.
— Вы ж сами назвали фамилию! Мне стоило и раньше вспомнить.
— Я удивлен, что вы вообще находили время интересоваться журналистскими расследованиями, — пояснил новый знакомый.
— Зато теперь у меня времени более чем достаточно! — рассмеялся парень. — Во всём следует находить плюсы. Я не успел спиться, разориться, — помолчал. Вырвался вздох. — Знаете, если бы ноги вдруг ко мне вернулись, я не уверен, что хотел бы вернуться на эстраду, — сознался он. — А справедливость для всех, даром, и пусть никто не уйдет обиженным, — он задумался. — Всех вокруг не спасешь. Я эгоист, — и снова усмехнулся. — А почему вы здесь? — спохватился тут же.
— Да по тем же причинам, что и вы, — Михаил слегка усмехнулся. — Имеются некоторые проблемы. Ну, только меньшего масштаба. Повредил плечо несколько лет назад, вот — приходится регулярно приводить в порядок. Кстати, именно тогда я и стал журналистом скандальных расследований, — прибавил задумчиво.
— Так вас