Ученик бога-лиса - Гульнара Черепашка

Рекламная заставка поведала, что следом покажут уже художественный фильм — «Видимость — ноль». Про ту самую станцию.

— Интересно, правда или вранье? — задумчиво проговорил он.

— Ты про «Видимость — ноль»? — отец как-то сразу понял, о чем он. — Не-а. Кино должно быть героическим, — он вздохнул. — А там совсем не героически страховка запуталась в трубе, ну и, — он махнул рукой.

— Ты чего, тоже кино смотреть собрался? — вернувшаяся Ирина кинула на брата острый взгляд.

— А что, сдашь меня?

— Сам сдашься, — фыркнула сестра. — Кто там упрашивал, клятвенно заверял, что будет выполнять досконально все инструкции? Да я непременно, да я обязательно, — передразнила она.

— Да я, — начал Яр и смолк. Ирина уже не слушала — направилась к себе.

«Да я ничего такого не говорил», — хотел было он сказать. Глупое оправдание! Такого, может, и не говорил. Но ведь упрашивал Цинковского взять его в ученики! А тот постоянно твердит, что пропуски и небрежность недопустимы. И кому он, Яр, при этом вредит? Самому себе.

Ну и ладно. Космическая документалка? Да чего он там не видел!

А медитации возобновлять надо. Цинковский уж и не приходит почти — а он, Яр, даром что Ирина давно из больницы вышла, занимается спустя рукава! И даже не старается исправиться…

Чуть поежился, ощутив насмешливый взгляд отца на спине. Аж между лопаток защекотало.

Ну, понятно. Выкупил влет — сестра пару слов сказала, и он поскакал, как миленький. Ну и ладно! Слушается он младшую сестренку — что с того? Сестру — не стыдно.

А заниматься нужно. Хоть и идет из рук вон скверно. Туго и неохотно.

Неделя прошла с вечера, как он свалился, перепугав Ирку с отцом. Мутная ци, — заявил тогда лис. И велел медитировать, безжалостно выметая вообще любые мысли и чувства прочь.

И ведь понятно, что нужно это прежде всего ему самому. Только он готов был ухватиться за любой предлог, лишь бы отложить ежедневную практику.

Душно.

Яр открыл глаза. Виски давило. Кинул взгляд на окно и покатил к нему — надо было открыть в самом начале! Как там Цинковский говорил — чтоб энергия свободно циркулировала?

Хотя виски давит не из-за этого. И даже не от духоты. Снова слишком старался. Слишком тщательно гнал прочь мысли, слишком пытался сосредоточиться на дыхании. Как там говорил Юлиан — хватает обеими руками то, что должно остаться свободным и воздушным. Изо всех сил пытается оставить любые усилия.

Тяжело вздохнул.

Вспомнил с тоской ощущение звенящей пустоты. В голове, в себе, вокруг. Словно замер весь мир — а не только суетные мысли и стремления. И зелень, и чей-то радостный смех, и ощущение тепла и блеск солнечных лучей в капельках росы.

Не верилось, что ощущение благословенной пустоты может повториться. Не верилось даже, что это всё было.

Цинковский уверял — причина в нарушении работы каналов. И циркуляции ци. Вот придет всё в норму — и период восстановления сменится периодом роста.

Не верилось. Казалось — он так и будет топтаться на месте до бесконечности.

Стоило взяться за медитацию — со дна души поднималась густая тяжелая муть. Даже хуже, чем в самый первый раз. Только сейчас она напоминала не сухую пыль, от которой хочется чихать. А густой ил, который застревает в горле, склеивая его. И не позволяя ни протолкнуть ком, ни вздохнуть. Мысли кружили — едкие, настырные, муторные. Всплывал разговор с Натали, и в груди подымалась глухая злоба.

— А потому что надо было закрыть гештальт, — сообщил Яр самому себе, уложив подбородок на подоконник и таращась бездумно в окно.

Ну конечно! Он ведь как неделю назад позвонил бывшей подружке Ирины — и на этом всё. Никаких действий он больше не предпринял.

— Сорокин, ты идиот, — проговорил парень. — Ладно, из Тенгфеев тебя уволили. Но знакомства-то остались!

Он кинул взгляд на часы. Задумался на мгновение — и махнул рукой. Набрал знакомый номер.

— А я думал — у тебя позднее зажигание. Решил в суд на нас подать, — хмыкнул давний приятель, выслушав его. — Увы. Обрадовать тебя нечем! Владелец канала имеет право размещать у себя любой контент. А ты бы еще позже спохватился. Три недели!

— Это не контент! Это сестра моя, — возмутился Яр.

— Ей же хуже! Непристойное поведение в общественном месте, употребление…

— Костя, ты охренел? — снова возмутился парень. — Да это подружка ей подсыпала! Та, которая и сняла, и выложила эту пакость.

— Угум. А доказательства есть? — ехидно осведомился юрист. — А то это уже клевета.

— Ясно, — выдохнул Яр. — Управы не найти!

— А ты думал — в сказку попал? Никто возиться не будет. Пусть скажет спасибо, что из универа не выперли, на учет не поставили… как положено, а не справки заносить в деканат в течение полугода, — уточнил собеседник едко. — Ну, и попытаешься сунуться в суд — будет вам полный набор. Я озвучил. Только договариваться с владелицей канала. Упрашивать, возможно — подкупать. Владельцы площадки — сам понимаешь — займут сторону контентмейкера, который несет платформе монетизацию. Ярик, ситуация противная, но отделались вы все сравнительно малой кровью. А справедливость в нашем мире искать — занятие гиблое, — прибавил он мягче. — Ты сам-то как, в Питер не собираешься?

Проболтали еще с полчаса. Яр выслушал историю, как Костик поругался с руководством компании по поводу своей зарплаты — и ушел к конкурентам. Теперь подумывает вообще уйти куда-нибудь подальше от эстрады.

— Фанаты-то как, на гражданке не донимают? — осведомился Костик напоследок.

— Кость, какие фанаты? — фыркнул Яр. — Ко мне даже в больницу никто, кроме родителей, не приходил! На улицах не узнают. Не зря на грим столько времени убивал!

— Ну-ну, — хмыкнул приятель. — Ты, если вздумаешь-таки с ними судиться, учти: я б за это не взялся! Они там на мое место такого зубра наняли…

— Не собирался! — открестился бывший айдол. — Я уже привык, знаешь, к состоянию овоща…