Очень приятно, Царь! На посошок - Евгений Бергер

Лёлик кивнул и, не глядя ни на кого, пошёл к выходу. Двери со скрипом закрылись за его спиной.

— Артём, Анастасия и Том — вы сегодня наверху. Остальные — думайте. Виолетта Сергеевна, спрячьте уже томаты! И научитесь внимательно слушать задание. Геннадий Петрович — учитесь собирать блюдо и следовать чёткому техническому заданию. Иногда не надо ничего придумывать и изобретать! Иногда стоит просто взять и приготовить. Игорь… Вам я советую купить поваренную книгу вместо линейки. А Господину Слудскому — побольше уверенности и практики! Поверьте мне на слово — уверенность, это не миф. И не самообман. Это не что-то эфемерное! Уверенность — это ваш стержень. Основа, с которой начинается успех! Хватит бояться. Никто вас не укусит за ошибку. А за провал — не будет расстрела. Здорово, правда?

По залу вновь прошла волна смеха зрителей, и напряжение окончательно спало.

— На этом всё! — произнёс я в главную камеру, и свет начал меняться на более теплый: — Это был «Повелитель Адской Кухни». А мы с вами встретимся в следующую пятницу! Всем спасибо! Всем пока.

Свет погас. А зал взорвался аплодисментами.

— Фу-у-у-ух… — с облегчением выдохнул я, отгоняя от себя назойливую летающую камеру, словно комара: — Ну, что, экстры? Было сегодня, что-нибудь этакое?

— Томатные шотландские яйца просто пушка. — Мишель показала большой палец.

— Жаль, что не по рецепту… Ну, ладно. Рад был всех видеть! Пока-пока. — только я собирался уходить, как в меня прилетела кастрюля с чёрным соусом. Рабочий китель и фартук теперь в химчистку…

— П… П… Простите! — Слудский выглядел так, словно по случайности подстрелил в плечо своего брата: — Я не хотел!!!

— Бог простит. — обречённо вздохнул я, и поднял кастрюлю: — Слудский… Скажи честно, ты прикалываешься? Это у тебя образ на камеру такой или что?

— Никак нет… Господин Цареградцев… — он попытался вытереть соус салфеткой, но я тут же отмахнулся от него.

— Послушай, приятель. Без негатива. Ты чего боишься?

— Боюсь, что провалюсь…

— Куда? Под землю? — я попрыгал на месте и взглянул на пол: — Представь себе, тут очень прочная конструкция.

— Нет… Я боюсь, что провалюсь тут…

— Ну, провалишься. И что страшного произойдёт?

— Все это запомнят!

— Что запомнят-то?

— Что я… Провалился…

— Слушай, Слудский. Все тебя уже запомнили, как чувака, который вечно лажает. Но ты растёшь. Стараешься! Мне это в тебе очень нравится. Однако, есть важный нюанс. Ты помнишь хотя бы одного участника, который покинул проект? Ну, кроме Лёлика.

— Марва… Которая йогой занималась. Авраам, который танкист…

— Ещё один был. Ну?

— Не помню…

— Вот! Люди не запоминают тех, кто проигрывает. Им это нафиг не нужно. Люди запоминают ТОЛЬКО победителей! Поэтому, давай поступим следующим образом. Кроме того, что тебя, якобы, запомнят, как провалившегося — будут ещё, какие-то санкции?

— Нет.

— А как мы уже выяснили, зрители не запоминают тех, кто лажает. Так?

— Так…

— Выходит… Если ты провалишься — ничего страшного не будет?

— В… Выходит, что так.

— Посмотри на Настю. — я указал на нашу красотку и по совместительству — фею сладостей. Та тут же повернулась, и дружелюбно улыбнувшись, помахала нам рукой: — Она спокойно тягается с Артёмом, который отдал часть своей жизни ресторану и получил соответствующее образование. И с Томом Шварцем, который так же долгое время работал в общепите. Знаешь, в чём её секрет?

— В чём?

— В уверенности и полном отсутствии страха. Она прекрасно понимает, что ничего не случится, если проиграешь. Тебя не съедят. Не проклянут. И уж тем более — не будут смеяться. Ты просто вернёшься в свою прежнюю жизнь. Но… знаешь, что тебя будет отличать от всех остальных?

— Что же?

— У тебя хватило яиц прийти сюда и начать готовить. Ты уже на ступень выше большинства! Почему? Потому что ты не зассал сделать этот шаг. А значит — ты крутой. Бесстрашный и храбрый. Так какого рожна ты боишься во время моторов? Чёрт… Это даже не прямой эфир!

— Ну…

— Гну! В общем, каждое утро вставай перед зеркалом и говори себе: «Я со всем справлюсь! Я приложу все усилия, чтобы разрешить вопрос. Но если у меня не получится — я не расстроюсь и не опущу руки. У меня хватит мужества, чтобы чуть позже попробовать вновь.» Понимаешь? У тебя всё хорошо. Ты выглядишь хорошо. Голова на плечах есть. И я уверен, что руки у тебя прямые! Просто им мешает твоя неуверенность.

— А кроме зеркала… есть упражнения?

— Есть. Кто тебе дома готовит?

— Доставка.

— Пф-ф-ф-ф… Никаких больше доставок! Отныне готовишь себе сам. Завтрак, обед и ужин. САМ! Понял меня? Начни с сегодня.

— Х… Хорошо…

— Вот! Так держать, чемпион! — я хлопнул Слудского по плечу и направился в сторону гримёрки, пока не услышал одинокие аплодисменты. Возле выхода появилась Лилия. Она очень восторженно улыбалась:

— Знаешь, Дерек… Мне казалось, что ты хороший, но в меру.

— Что ты имеешь в виду? — поинтересовался я, на ходу снимая с себя заляпанный фартук.

— Помогаешь только близкому кругу людей. А тут… Такие слова! Честно говоря, ты даже меня вдохновил.

— А… Ерунда. Не хочу, чтобы парнишка прозябал в нижних уровнях жизни из-за своей неуверенности. Начнёт готовить — поменяется. Вот увидишь!

— Здорово. Обожаю вдохновляющих парней! Кстати… — она хитро улыбнулась: — У тебя же индивидуальная гримерка, да?

— Да, а что?

— Покажешь мне, какого типа там внутренний замок на двери…

— Вы… Как бы это помягче сказать… Совсем звезданулись? — уточнил я, глядя на подвешенную к потолку гирлянду в виде огромной задницы.

— Ну, а что ты хотел? — Серёжка пожал плечами: — У нас объявили неделю Хэллоуина. Честно говоря, никогда не понимал все эти переодевалки… Но ребятам нравится.

— А жопу-то, зачем к потолку подвесили⁈

— Вообще-то, это не то, что ты говоришь. — нахмурилась Лера и возмущённо скрести руки на груди: — А разрезанное вдоль яблоко.

— Родная… Я в профессиональной кулинарии больше двух лет. И уж яблоко от жопы точно отличить смогу.

— Всем привет! — на кухню зашёл Колян: — Я там уже всё подготовил.