Медиатор Империи. Том 1 - Евгений Неволин

— Сука! — вырвалось у меня, потому что трое из десятка бандитов смогли убежать.

Я рванул что есть сил из арки. Двое бежали и уже почти скрылись за углом дома. В них полетели два Шипа. Застывшая магма летела куда быстрее горящего ледяного шара. Один рухнул, зарывшись лицом в грязь. Второму отрезало ногу по колено. Истошно вопя, он упал и попытался руками зажать рану на ноге. Я добил его следующим Шипом и он затих.

Алексей же скрылся в другой стороне. Я рванул за ним, на ходу поправляя парик. Не хотелось бы, чтобы меня раскрыли местные раньше времени. Спина здоровяка мелькнула в одном из подъездов, когда он громко хлопнул дверью.

— Эх ты, Лёшенька… — проворчал я, подбегая к подъезду.

На всякий случай я снял куртку и повязал её на лицо, как маску. Шипом расплавил замок двери и вошёл. В подъезде пахло сыростью и старой побелкой, а гшги Лёхи стихли где-то наверху, этаже так на четвёртом или пятом. Я ускорился, перепрыгивая через две ступени. Сердце бухало в висках и горле, дыхание сбивалось, но я не сбавлял темпа.

Дверь хлопнула на пятом этаже. Затем щёлкнули несколько замков. Я вскочил и без предупреждения расплавил металл двери заклинанием. Когда влетел в квартиру, тут была какая-то напуганная старушка. Из зала доносился низкий бас Алексея, который что-то докладывал по телеграфу.

— Молодой чело…

Я едва не сшиб старушку, пока проносился мимо. Она отшатнулась, когда я едва не задел её плечом. С выдохом отправил Шип в Лёху, что держал телеграф у уха.

Алексей, держа трубку телеграфа у уха, только и успел проговорить:

— Мороз, это…

И в тот же миг Шип отрезал здоровяку руку по локоть. Он упал, ошарашенный болью. Из раны обильными толчками потекла кровь, заливая выцветшие половицы дешёвого ковра и его собственную одежду. Вторым Шипом я расплавил телефонный аппарат и создал на ладони третий, подойдя к орущему бандиту вплотную.

Я присел на корточки возле него и схватил за волосы, поднимая перекошенное от боли лицо к своему:

— Вот мы снова и встретились, паскуда. Не надо мне было тебя вытаскивать, было бы щас попроще.

Я начал подносить заклинание к шее бандита. Но он остановил мою руку своей лапищей и проорал. Глаза его были широко раскрыты, зрачки расширены, взгляд метался от моего лица к руке:

— Погоди! Стой… я… не хочу вот так-то… дохнуть-то не хочу!

— Правда? А с теми парнями ты просто поговорить подошёл?

В груди колотилось сердце от ярости и негодования. К горлу подступил горький жар, разливаясь по груди, как расплавленный свинец.

— Говори, что знаешь, ублюдок!

Я на всякий случай обернулся назад, где стояла старушка. Она осела на пол, держась за грудь. Глаза широко раскрыты, губы шевелятся, произнося что-то себе под нос. Ну да, я выгляжу для неё как бандит, да ещё и с магией. Господи, что она теперь думает? Что в её квартиру ворвались два чудовища и одно из них убило другое у неё на глазах?

— Тебя… т-тебя хотят подставить! Стой!.. Я всё расскажу, только не убивай, — торопливо протараторил Алексей, всё так же держа мою руку подальше от себя.

Вторую он прижимал к себе, но даже не зная медицины, нетрудно догадаться, что он и сам может истечь кровью. Лицо у него становилось серым, губы — бледными. Он дышал всё чаще, как загнанный и уже умирающий зверь.

Я не стал ничего говорить, чтобы он ответил сам. И он заговорил:

— Шахты те… ну, рудники твоей семьи. Хрусталя там нет почти…

Он громко сглотнул. Лицо начало уже бледнеть от потери крови, речь замедлялась, но он сам будто этого не замечал. Я высвободил руку из его хватки и отошёл на шаг назад:

— Так зачем ему этот рудник? Зачем он тратит на него ресурсы?

— Потому что… ходят слухи, слышишь, да? — Алексей сжал культю второй рукой. Это немного помогло, но кровь всё равно обильно текла на дешёвый ковёр пенсионерки. — Вызови врачей, а?.. Ладно, я расскажу… Ходит слух, будто Мороз… ну… Мороз там готовит теракт. Понял? Обрушение будет! Отпусти, я тебя про…

Шип оборвал жизнь бандита, и закончить фразу он не успел. Я встал, чувствуя даже сквозь ткань куртки палёную плоть и сладковатый, тошнотворный запах крови, мне казалось, будто он пропитывал всё вокруг, въедался в ноздри и не выветрится из одежды, сколько не чисти.

Я повернулся к пенсионерке, вложил в её ладонь купюру в сотню рублей и тихим голосом проговорил:

— Простите, что так вышло. Когда приедет ярыжка, расскажите всё, как было. Но не упоминайте о деньгах. Это вам на лекарства и новый ковёр. А, ну да…

Я вынул ещё сотню рублей и положил к первой, поправляя куртку на лице.

— И вот, за дверь ещё. Когда спросят, не бойтесь ничего. Я не вернусь и не буду мстить. Вы хорошая женщина, едой вот пахнет с кухни. А внуки, наверное, часто сюда ездят, да? Эти игрушки на диване для них?

Пусть она и не видела моей улыбки, но я постарался улыбнуться и придать голосу побольше тепла. Женщина всё так же сидела и не могла выговорить ни слова. Перед ней только что произошло убийство, и для обычного человека такое вынести не под силу. Даже мне всё это до сих пор ощущается какой-то мерзостью, и хочется смыть с себя налипший запах и чувство вины.

Дверь подъезда хлопнула за спиной, но вновь открылась из-за оплавленного замка. Я надел куртку как обычно, но очки и парик снимать не стал. Не подумал я, что аристократ может быть таким подлым. Ведь не просто так он собирается меня подставить. Стоит ему устроить обрушение, как он сможет выпросить себе субсидии или какую-то ещё помощь, да и обратит на себя внимание как борец с преступностью, и весь он из себя будет такой молодец. Опасная ситуация уже не для меня одного — это грозит смертями мирных жителей, простых рабочих-шахтёров.

Я вынул телеграф и набрал номер Игната. Когда он поднял трубку, я протараторил:

— Собираемся в Сланцы, там новое дело.

И быстро отключился, чтобы о большем сказать уже при встрече.

В ближайшем дворике пришлось снова менять внешность. Я сменил парик, очки полетели в мусорку, а рабочая одежда сменилась джинсами и футболкой, что были под спецовкой. Мусорку я оплавил