Магазин волшебных питомцев 7 - Сергей Шиленко

— Я первая! Я первая открою!

— Катя, стой! Катерина, кому сказала, не трогай замок!

Хохолок Архимеда начал приподниматься. Пёрышко за пёрышком, пока не встал жёлтым полувеером. Попугай склонил голову и уставился на дверь круглым чёрным глазом. Взгляд у него был как у сапёра, который вдруг расслышал тиканье.

Динь-динь! Зафиксирован сбой в расчётах пернатого гурмана!

Описание: Кажется, до вашего какаду только что дошла суровая правда жизни: к запечённой утке с яблоками прилагаются человеческие детёныши. Отступать некуда, позади лифт.

— Мелюзга, — прохрипел Архимед мне в ухо. — Окр-р-ружение. Птичку затискают.

— Будешь вести себя прилично, отобьёмся, — пообещал я.

Защёлкали обороты замка. Тяжёлая дверь распахнулась, обдав нас волной домашнего тепла с запахом корицы, томлёного утиного жира и жареного лучка.

На пороге показалась Ирина Павловна. В парке МГАМИ я видел её заплаканной, в растянутом кардигане, с мятой салфеткой в кулаке. Сейчас женщина выглядела капитально иначе. Укладка мягкими волнами, свежий макияж, нарядная блузка. Поверх этого великолепия красовался фартук в крупных подсолнухах. Похоже, впопыхах забыла снять.

— Денис! Ой, проходите, проходите! — Она всплеснула руками. — Мы вас так ждали, я всё боялась, что утка пересохнет, а она как раз… то есть, неважно! Проходите же!

За её спиной маячил улыбающийся Костя в домашней футболке, а вот вперёд, бесцеремонно отодвинув маму, вынырнула малявка лет восьми в пышном розовом платьице. На макушке девочки красовалась чуть съехавшая набок самодельная корона из пищевой фольги.

Девчушка уставилась на меня во все глаза, набрала полную грудь воздуха и завопила на весь подъезд:

— ЭТО ОН!

Она засияла ярче лампочки. Молочные зубы у принцессы уже наполовину выпали, а новые вырасти ещё не успели, поэтому улыбка сверкала живописными прорехами.

Екатерина Скворцова (Ранг F, Уровень 0). Представляет прямую угрозу для ваших барабанных перепонок и мировых запасов сладостей.

— Мама, это точно он! Я его в телевизоре видела, ему Жар-Птица пела! — Катя подскочила на месте и требовательно уставилась на меня: — А дайте мне автограф! У меня в комнате фломастеры есть, с блёстками! Мне для подружек в школе надо, а то Ленка не верит, что Костю настоящий герой спас!

— Катя! Ну-ка тихо! — осадила дочку Ирина Павловна, заливаясь румянцем. — Человек с дороги, ещё даже порог не переступил, а ты со своими фломастерами! Поздоровайся как следует!

Костя за спиной матери не выдержал и прыснул. Архимед, поняв, что внимание публики уходит куда-то не туда, распушился и галантно поклонился хозяйке дома.

— Мадам, вы восхитительны! — громогласно объявил какаду. — Блеск! Кр-р-расота неземная! Фар-р-ртук — шик! Птичка чует шедевр! Божественно! Утку на стол! Ложи утку!

— Клади, — машинально поправила Ирина Павловна и тут же прижала ладонь к губам. — Ой… Простите. Двадцать лет в школе, это уже рефлекс.

Я легонько щёлкнул Архимеда пальцем по клюву. Попугай обиженно втянул голову в плечи, но тут же сменил тон на страдальческий:

— Пр-р-ростите! Птичка с дор-р-роги! Голодная! Тр-р-ретьи сутки не ела!

— Два часа назад ты съел три кешью и полбанана, — напомнил я.

— Вр-р-раньё! Клевета!

Катя смотрела на говорящую птицу, приоткрыв щербатый рот. Кажется, теперь она мысленно прикидывала, не взять ли автограф заодно и у попугая.

— Знакомьтесь, — сказал я и повернулся к своей спутнице. — Станислава, моя хорошая знакомая.

— Здравствуйте. — Девушка порозовела и несмело улыбнулась. — Можно просто Стася. Вы извините, пожалуйста, мы без торта, я хотела заехать, но не успели, и…

— Какой торт, деточка! — замахала руками Ирина Павловна. — У меня на кухне еды на роту солдат!

Терпение Зефира к этому моменту закончилось. Целую минуту щенок висел у меня под мышкой почти спокойно, но обилие новых людей, аппетитные запахи с кухни и детские голоса довели щенка до точки кипения. Далматинец взвизгнул и сказал «Гав!»

Затем принялся с такой силой молотить всеми четырьмя лапами по воздуху, словно плыл кролем против течения. Хвост лупил меня по боку, требуя немедленной свободы.

Только сейчас, когда я шагнул из подъезда в квартиру, дети его рассмотрели. Взгляды у обоих стали как в новогоднее утро. Ирина Павловна, единственная из семьи, кто был в курсе подарков, заговорщицки мне подмигнула.

— Ой, какой бочонок… — благоговейным шёпотом выдохнула девочка.

Костя шагнул вперёд. Глаза парня вспыхнули такой отчаянной надеждой, что он даже слегка побледнел. Перевёл взгляд с рвущегося на волю щенка на моё лицо, сглотнул и смущённо спросил:

— Денис Валерьевич… А это что… это мне?

— Тебе, — кивнул я. — Какой же приручитель без питомца? Знакомься, это Зефир.

Я наклонился и опустил щенка на пол. Захлёбываясь лаем, далматинец сорвался с места и принялся нарезать круги по прихожей. Уши в чёрную крапинку развевались как флаги. Он пронёсся вокруг ойкнувшей Ирины Павловны, виражом обогнул Костю, успев обнюхать его носки. А на третьем витке устремился прямо к ногам Кати.

Девочка попыталась его схватить. Щенок вильнул, ткнулся ей под коленки, Катя покачнулась и шлёпнулась на пятую точку. Пышные юбки и подъюбники зашелестели, корона свалилась с головы.

— Пятнистый на свободе! — заголосил Архимед. — Спасайся, кто может! Женщины и птички пер-р-рвыми!

Зефир попытался затормозить на повороте к коридору, но тут выяснилось, что ламинат «под светлый дуб» и щенячьи лапы — союз очень ненадёжный.

Задние конечности ушли в сторону. Передние продолжали грести на месте, лапы разъехались, как у телёнка на льду, и далматинец заскользил боком по полу. Мимо обувной полки. Мимо зеркала. Прямиком в низкий бархатный пуфик горчичного цвета. Глухой удар. Пуфик качнулся и завалился набок.

— Стр-р-райк! — заорал Архимед.

Думаете, пёсика это остановило? Как бы не так. У щенков в этом возрасте кости резиновые, а оптимизм безграничный. Зефир только мотнул башкой и снова закрутил хвостом.

Костя опустился на корточки, вытянув вперёд руку ладонью вниз — инстинктивно принял совершенно правильную с точки зрения зоопсихологии позу, уменьшив свой рост, чтобы не пугать малыша.

Зефир запеленговал новую цель. Радостно тявкнув, пятнистый снаряд в два прыжка преодолел расстояние и со всего маху бросился подростку прямо в объятия. Костя охнул, заваливаясь назад, а щенок уже вовсю топтался передними лапами у него на груди, самозабвенно вылизывая новому хозяину щёки, нос и подбородок.

— Ха-ха-ха! Ай, щекотно! Зефир, ну погоди ты! — отбивался абсолютно счастливый пацан, зарываясь пальцами в тёплую