Медиатор Империи. Том 1 - Евгений Неволин

— Ага, а хрен ему маслом не намазать? — харкнул на землю грязную слюну Захарыч и медленным усталым движением вытер лоб снятой перчаткой, размазывая грязь по лицу. — Ежли сами похоронить нас тута решили, так и пусть катится колбаской нахрен!

— Мороз нас вытащить пришел, да предупредил ищо! Пошли они!

— Да и работал как все! Телегу таскал вон в начале!

— Ага! Не што эти вон! Шидят там, чаи гоняют, покамешт мы тута лёгкими блюем от грязи!

Люди стали подбадривать меня и вспоминать мои обычные рабочие дни, и от этого в груди разлилось тепло. Я вынул один из кристалликов из свёртка и поднёс к глазам. Внутри него переливалось синее сияние, и от него веяло холодом, как от родника в жаркий день:

— Правда она, знаете… обычно у сильных. Знаете, почему? — обведя взглядом рабочих, я усмехнулся, хотя смешок вышел глухим и натянутым. — Потому что слабых просто убивают. Вот потому и историю всегда победители пишут. И знаете, что? Эта история будет нашей. Это мы её напишем!

После моей напутственной речи рабочие начали потрясать оружием, расправлять плечи и искренне верить в нашу победу, потому что рядом с ними был Мороз — легенда, как и Аркам. Странное слово, конечно. Как по мне, это обычная куница, чёрная только, хотя и это вряд ли что-то необычное. Но для этих людей она была не просто зверем, а чем-то вроде живого талисмана, приносящего удачу.

Вздохнув, я вновь проговорил:

— Я попробую тут поддержать заклятье хрусталём. Если получится, сможем пройти вглубь гораздо быстрее.

— Так ты чаво это… — удивился один из работяг, смешно выпучив глаза. — И правда ничаво не понимашь в этой волшбе-то? Хрусталь-то, он это… и рвануть могёт.

— Не рванёт… — проговорил я себе под нос, философски добавив знаменитое на весь мир: — Авось. Авось не рванёт. Да не нервничайте вы так. Либо так, либо… наступит ночь и… вы же слышали? Десятки погибших. Поняли, да?

Отвечать никто не стал, но все поняли, к чему я клоню. Если мы не сможем вытащить шахтёров, на нас пойдут штурмом, и план Воронского будет приведён в действие.

К сожалению, моих черновиков с собой не было, и мне пришлось вспоминать многие вещи просто по памяти. Главное, что многие конструкты стали мне более понятны и доступны благодаря знаниям из прошлого, да и учебники по геометрии неплохо помогали. Вот тут-то и пригодились мои новые понимания золотого сечения, о котором раньше я только слышал, а здесь пришлось почти что изобретать заново. Вот бы, наверное, надо мной посмеялись художники и фотографы, какую же ахинею я придумал! Но зато её можно было наложить на план моих действий.

Спустя ещё один час, когда на улице солнце клонилось к закату, я попробовал добавить энергии в хрусталь, изменить частоту на длинный статичный такт для своего Щита и ради безопасности отойти подальше от работяг. Я вставил хрусталь в щель между камнями, напитал конструкт Щита и выставил его горизонтально под потолком. Было опасно: если хрусталь и правда может рвануть, меня посечёт осколками. Но я на всякий случай выставил перед собой обычный Щит, просто ради техники безопасности. Не зря же она придумана, в конце-то концов.

— Ну… Пуша, пожелай нам с тобой удачи, — я улыбнулся кунице, напитал Щит под потолком и приготовился.

Хрусталь вспыхнул ярким синим светом, нагрелся и пошёл трещинами. Я тут же вставил рядом ещё парочку и подал энергию в них.

— Фух… вроде не рвануло… — расслабленно выдохнул я, видя вроде бы нормально работающую конструкцию Щита, что должен удерживать на себе тяжёлый вес, при условии, конечно, что Щит останется в статичном состоянии.

— У меня есть две новости, — сообщил я, выходя из соседнего туннеля к работягам.

Работа тут не останавливалась ни на секунду, и рабочие как могли убирали завалы. Продвигаться становилось тяжело, ведь порода сверху всегда могла обрушиться на них. Каждый удар кирки отдавался в каменных стенах, и я чувствовал, как вибрирует пол под ногами.

— Конструкт вроде работает, но может не хватить хрусталя, — проговорил я, подошёл к мешку и сверился со своими примерными планами. — Но даже если и так, часть щитов я смогу удержать руками. В общем, давайте попробуем.

— Слышали? Не расслабляемся! Последний рывок, парни! — рявкнул бригадир.

Сам он тоже уже был покрыт чёрной грязью и каменной крошкой. Всем было тяжело, и в особенности тем, кто сейчас не мог с нами связаться, будучи заперт в каменной ловушке. Я смотрел на их лица — усталые, грязные, но полные какой-то упрямой, почти звериной решимости, — и понимал, что эти люди не сдадутся просто так.

— Работает! Раздери бесы эту шахту! Работает! — заорал один из рабочих, когда на мой Щит легла тяжёлая порода.

Выглядело, конечно, ненадёжно, и всего хрусталя хватит максимум только на ночь. Синяя энергия потрескивала в крепежах под потолком, она будто напоминала о приближении куда большей грозы.

— Держит земелюшку-то! Камни держит! — орал другой рабочий.

— Не останавливаемся! Святослав, потом поговорим с тобой, ты молодец. И… куница твоя, хех… Пуша… надо же…

Впервые за много часов на лице бригадира появилась усталая улыбка, полная надежды и чего-то ещё. Наверное, он сам начал терять веру в завтрашний день, но как бы то ни было, он не позволял себе в открытую проявить эту неуверенность.

Последний рывок давался особенно тяжело. Руки ныли от перенапряжения, каждый мускул горел огнем, а пот лился градом, размывая по лицу черную каменную грязь. От этой взвеси нещадно щипало глаза, и мир передо мной то и дело расплывался мутной пеленой. Усталые работяги с почерневшими от каменной пыли лицами трудились на морально-волевых. И я был один из них.

И пусть мяса на моем теле наросло немного, и до полноценно крепкого парня мне пока было далеко, но в этих туннелях имело значение лишь упорство и готовность быть одним из всех, и это было невероятно важно не только для меня.

Иногда я использовал домен, заранее предупреждая работяг о его раскрытии. Каждый раз это слегка придавливало силой шахтёров, но иначе было нельзя: без моего чутья мы бы вслепую ковырялись в завале до самой ночи, пока нас не накрыли бы наемники или