Очень приятно, Царь! На посошок - Евгений Бергер

Пока смесь настаивалась, я взял смородину. Не стал размораживать её полностью. Просто дал слегка отойти, чтобы кожица поддалась, и растёр ягоды в металлической миске ложкой с сахаром. Максимально легко и просто! Как в детстве, когда бабушка растирает ягоду с сахаром в кружке и говорит: «Вот тебе витамины, ешь».

От запаха у меня самого перехватило горло. Смородина — сумасшедшая ягода. Она пахнет не только собой, но ещё листом, дачей, летом, комарами и поцарапанными руками. И есть в этом аромате, какая-то зелёная резкость, которой нет ни в одном другом продукте на Земле.

— Господи… — прошептала Кира за моей спиной: — Так пахло, когда он готовил…

— Ага. — кивнул я: — В этом и суть.

Аромат — один из сильнейших возбудителей вкуса и воспоминаний. Бывает, когда просто почувствовал аромат озона после грозы и тут же вспомнил «то самое лето».

В общем, аромат — прямой катализатор ностальгии! Это должен помнить каждый кулинар.

Ванильное молоко я процедил, охладил в шокере до трёх градусов. Затем залил в сифон, зарядил и, как следует, встряхнул. Получилась ванильная пенка. Такая лёгкая, воздушная и тающая! Почти как в молочном коктейле.

И вот тут я сделал то, ради чего вообще стоило заходить на эту кухню.

А именно — взял дьюар.

Открутив тяжёлую крышку, я с нескрываемым восторгом наблюдал, как из горла пошёл белый холодный пар. Он повалил по столу вниз, как в старом кино про секретные технологии и заморозку. Тёма ахнул. Хуан отскочил и поджал хвост.

Взяв смородиновую массу, я протёр её через сито, чтобы убрать шкурки, ложкой набрал совсем немного и капнул в жидкий азот.

Капля упала, зашипела и закрутилась! Через несколько секунд я выловил её шумовкой. Идеальная тёмно-фиолетовая жемчужина, замёрзшая снаружи и жидкая внутри. Я сделал шесть таких на порцию.

— Собираем десерт следующим образом. На дно охлаждённой стеклянной креманки — ложка растёртой смородины с сахаром. Самой простой и самой честной. С крупинками! Сверху — ванильная пенка из сифона. Чтобы лежала высокой белой шапкой. И поверх — шесть чёрных жемчужин из азота.

— Что это? — тихо спросила Ника. Из её голоса пропал весь лёд: — Никогда не видела ничего подобного.

— Это называется «Август». — немного подумав, ответил я.

— И что должно произойти, когда его съедят?

— Чудо ностальгии! Поток воспоминаний.

— Интересно.

— Да! Сейчас вы увидите.

Отдавали всё вместе. Я нёс четыре чашки бульона, Колян — лепёшки, Кира — десерты, Тёма шёл сзади с приборами и трясся так, что ложки с вилками и ножами звенели, подобно музыкальным инструментам.

— Приятного аппетита! И простите за задержку. — мы поставили «Август» перед нашими немногочисленными гостями и отошли в сторонку. Теперь остается лишь наблюдать за реакцией.

Пара в возрасте, в которой женщина сперва не хотела снимать пальто, с удивлением посмотрели на комплимент от шефа. Мужчина взял чашку двумя ладонями и сделал глоток.

Он немного помолчал. Потом тихо произнёс, глядя на жену удивлёнными глазами:

— Помнишь… в Ярославле? Когда мы с поезда…

Женщина замерла с ложкой у рта.

— На вокзале… — произнесла она: — Там тётка продавала!

— Да. Из бидона. И я тебе свою отдал, потому что тебе очень понравилось…

Она рассмеялась… Так чисто и искренне, что у меня кольнуло сердце.

Потом дошли до десерта. Я видел, как женщина ткнула ложечкой в чёрную жемчужину. Как та лопнула. Как смородина растеклась по белой пенке… Фиолетовое по белому, словно чернила по молоку.

Она поднесла ложку ко рту… И вот тут по щекам женщины медленно покатились слёзы.

Без рыданий. Всхлипываний и прочих звуков. Она просто сидела и плакала, а муж гладил её по руке, и ничего не спрашивал. Потому что всё прекрасно понимал.

Вот она — легендарная незримая связь двух по-настоящему любящих людей. Когда каждый понимает друг друга без слов.

— У неё мама умерла в марте. — тихо произнесла Кира: — Я слышала, как они говорили, когда воду им выносила. Они сегодня с кладбища. Поэтому она в пальто сидела. Ей было всё равно, где сидеть…

У меня самого от этой новости, аж что-то сжалось внутри.

Вторая пара — молодые парень с девушкой, что зашли на аромат. Они не плакали, а просто очень быстро ели, изредка переговариваясь вполголоса. Судя по тому, что я увидел и услышал — китайцы.

— Хэй! — парень поднял руку и подозвал Киру к себе: — А… говорить на-английский? Спик инглишь?

— Простите, нет. Ноу. — смущённо опустив ушки, ответила волчица.

— Кхм… Мы с мой барсетка заходить сюда вчера. — парень широко улыбнулся: — Еда была… Как блю-ю-юхэ!!! Ртом гадить мой мяу-мяу. Когда мяу-мяу плохо. Живот. — он сделал круговое движение по своему животу: — Но сегодня… Классный жрачка! Я дать звезда своим родителям. Дать звезда свой друзья! Сегодня кул! Клас-с-с! Я сворачивать шея! Срань, как вкусно! Ями-ями, прышмандовка с пёсий ух!

— Очень приятно слышать.

— Завтра приходить к вам со своим говна динозавра!

— Простите… Что?

— Старый… Старый сморщенный! Говна динозавра! Рожать меня и мой барсетка на свет!

— А… Родители? Папа и мама?

— Еп! — закивал довольный парнишка: — Чудо! Срань, как хорошо! Прышмандовка с пёсий ух! Деньга! Деньга за ур-ур! Ходить! Голова качать! Хвост махать! Благодарность.

— Ничего не понятно, но очень интересно.

Парнишка выложил на стол деньги и добавил:

— Деньга за ур-ур! Ходить! Ходить, да? Голова качать! Хвост махать! Чай!

— Вам принести ещё чаю?

— Деньга за ур-ур! — парнишка не выдержал и вложил деньги в руку волчицы: — Чай!

— А-а-а-а… Чаевые?

— Еп! Чудо! Срань! Большая восторженный!

Парочка расплатилась, и низко поклонившись, поспешила к выходу.

Ника расположилась у барной стойки, и не мигая смотрела на всё это.

Антон стоял рядом с ней, и лицо у него было такое, будто ему объяснили, что всю свою жизнь он неправильно писал собственную фамилию.

— Это… — выдохнул он, наконец: — Это же… Странно! Одни ругаются. Вторые плачут. Это что же… У нас гость плачет в зале! Плохо это…

— Это лучшее, что может случиться с рестораном. — холодно ответил я.

— Почему⁈

— Потому что они вернутся. — я вытер руки о фартук: — Потому что человек возвращается не туда,