Клондайк - Андрей Васильевич Саломатов

особого назначения давно не удивляло, что так много людей спиваются, травят себя наркотиками или с головой уходят в виртуальный мир, где так легко отказаться от собственной индивидуальности и раствориться в несуществующем «мы». Александр считал, что подобное происходит от слабости, что эти люди не способны использовать свой разум по назначению, а их бегство от реальности не что иное, как разновидность естественного отбора, благодаря которому разум пытается отделить здоровых носителей от ущербных. Фабер не без чувства превосходства мысленно говорил себе, что человек всегда должен помнить, какую ответственность перед собой и людьми накладывает на него интеллект; а чтобы пользоваться этим тончайшим инструментом, нужно быть цельным и стойким человеком. Каким и является он — подполковник Фабер. В противном случае мир превратится в сплошные Медведки. Эти возвышенные и не очень скромные мысли доставили ему удовольствие ничуть не меньшее, чем ужин, и Александр сладко потянулся.

За окном занимался оранжевый закат. Горячий цвет неба предвещал завтра такую же жаркую погоду. Через раскрытые окна в ресторан вливались сладкие запахи травы и нагретой земли. В маленьком дворике располагался не постижимый для геометрического ума европейца сад камней. Гадать, какой смысл таят в себе вон те два гранитных валуна: мистический, философский или эстетический — Фаберу не хотелось, и он поднялся.

На обратном пути Александр решил поехать мимо недостроенного стадиона, о котором он узнал от старика соседа. Проезжая, он снизил скорость и опустил стекло. Через густой бурьян к развалинам вели несколько едва заметных тропинок. Из центра колоссального железобетонного сооружения вертикально поднимался столб голубоватого дыма, который был виден только на фоне догорающего неба.

Фабер загнал «форд» поглубже в заросли сорных топольков, надел легкую курточку, переложил «пчелку» в карман и вышел из машины. День угасал на глазах, и он заторопился.

Александр шел между высоких зарослей полыни и сурепки, вдыхал терпкий аромат трав и пытался понять — зачем он туда идет, чего ожидает от встречи с людьми, которые даже здесь, в трущобах, считаются подонками? Фабер не испытывал к ним никакого любопытства, но необъяснимая сила влекла его вперед, и он сознательно не сопротивлялся ей.

Александр предполагал, что лихие обитатели развалин обязательно выставляют наблюдателей, которые предупреждают остальных о приближении милиции или чужаков. Но ошибся: он беспрепятственно добрался до стен стадиона, через пролом попал внутрь и потом долго шел в густом полумраке по коридору без крыши. Небо над ним стремительно наливалось чернильной синевой, чтобы не шуметь, он старался ступать как можно мягче, но все равно шаги его звучали гулко, а мелкие камешки, на которые он наступал, трещали, словно лесные орехи.

Наконец справа показался проход, и Александр выбрался к тому, что должно было служить трибунами, а сейчас представляло беспорядочное нагромождение бетонных плит и стояков. Только выбравшись на поле, Фабер подумал, как непредусмотрительно поступил, на ночь глядя, не захватив с собой фонарик, рискнул забраться в эти каменные джунгли, которые наверняка таят множество опасных ловушек. В темноте можно было запросто свалиться в яму, разбить голову о камни или напороться на торчащую арматуру.

Посреди одичавшего футбольного ристалища горел большой костер, но вокруг него сидели только три человека. Александр не знал неписаных законов и повадок обитателей развалин, поэтому решил, что это тройка привилегированных отщепенцев, которые заправляют всем в поселении наркоманов.

За пределами поля между рухнувших стояков располагались с десяток групп со своими кострами. Они находились в более выгодном положении, чем те трое: в железобетонных стойлах жить было куда удобнее — не продувало ветром, а некоторые стоянки даже имели козырьки или крыши из жести и фанеры.

Фабер выбрал ближайшую — и самую многочисленную — компанию. Невдалеке справа полтора десятка человек сидели вокруг костра, смотрели на пламя и, казалось, не общались друг с другом. Двое спали в стороне на груде грязного тряпья. Когда Александр подошел вплотную, в сторону непрошеного гостя никто даже не повернул головы. Лишь один немолодой длинноволосый бродяга с лицом спившейся стервы нервно помешал в костре угли, а потом прикурил от ветки короткую тайскую трубку, похожую на те, что подают в гашишных курильнях. Фабер хотел было поздороваться, но тут слева заметил знакомый профиль: Мара сидела к нему в три четверти. Она пару раз быстро затянулась и, не выпуская дым, отдала папиросу дальше — худой тетке с провалившимся ртом и безумным взглядом.

Александр подошел к Маре с другой стороны. Сесть было не на что, и он устроился на корточках. За все это время на него так никто и не посмотрел. Оглядев наркоманов, Фабер коснулся плеча девушки.

— Привет, Мара, — как можно развязнее проговорил он.

Девушка удивленно повернулась, но лицо парня по-видимому ничего ей не напомнило. Она узнала его, только когда разглядела пеструю ковбойку.

— А, это ты, — сквозь зубы, словно ей трудно было говорить, произнесла она и отвернулась.

— Вот, заехал случайно и встретил тебя, — не зная, с чего начать, сказал Александр.

— Случайностей не бывает, — не поворачивая головы, ответила она и после короткой паузы добавила: — Сюда случайно не заезжают.

— Я хотел зеленки купить, покурить, — соврал Фабер. — Здесь хорошая зеленка?

— Зеленку можно взять в любой обжорке, Саша, — презрительно ответила Мара и криво усмехнулась. — Ты кто?

— Никто, — пожал плечами Александр.

— Ври больше. Зря ты, Саша, приехал на стадион. Здесь бывает Хабар. Ты ему так съездил по печенке, что он еще полчаса ползал по полу. Если он тебя поймает, с живого кожу снимет.

— Я знаю, — ответил Фабер, и на лице девушки впервые появился хоть какой-то интерес к его персоне.

Опа наклонилась к его уху и тихо поинтересовалась:

— У тебя бабки есть?

— Если у тебя есть карточка, — так же тихо ответил Александр. — Много не дам, но на пару обедов хватит.

— Только не здесь, — оживилась Мара и поднялась. — Давай отойдем.

Они прошли несколько метров и устроились у поваленного стояка. Девушка протянула ему карточку, Фабер сбросил на нее немного денег, но не сумел узнать ни имени, ни фамилии. Это была не идентификационная карточка, а на предъявителя.

Мара поспешно убрала карточку в карман. Александру очень хотелось спросить, зачем Хабар приезжает на стадион, но подобное любопытство в самом начале знакомства натолкнуло бы девушку на мысль, что он не просто «никто». Тем более что она и так его подозревала. А Мара, получив деньги, вдруг повела себя совсем странно, будто