Полдень, XXI век, 2002 № 01 - Журнал «Полдень XXI век»
— Не дергайся, — предупреждаю я человека. — Потеряешь Равновесие, и ты — висельник.
— Зачем ты это делаешь, Клочков? — спрашивает он, на мгновение заглянув мне в глаза. — По-моему, спектакль с перебором.
Все-таки к его лицу невозможно привыкнуть...
— Зато пьеса хороша, — отвечаю я. — «Живой труп» называется.
— В каком смысле? — силится он понять. — Это что-то из классики? — тужится он вспомнить.
— Классика не умирает, в отличие от людей.
Я обрываю эту болтовню и иду наконец вызволять Барского-младшего из темницы. Пришло время. Поднимаю вешалку, освобождая проход...
Оказывается, он колотил в дверь не тазом! Здоровенный дюралевый бак для грязного белья проносится мимо меня — еле успеваю увернуться. Как мальчишка справлялся с этакой махиной? Воин! Я ловлю взбесившегося зверька на пороге, поднимаю в воздух и бережно встряхиваю. Что-то в нем смещается, что-то укладывается на место, и наступает взаимопонимание.
Бак для грязного белья пуст, как великая русская мечта. Бак — это просто находка, это даже более кстати, чем пивные пробки на шнуре. Беру трофей свободной рукой, возвращаюсь в комнату и сгружаю все на ковер. Пацан тут же вскакивает.
— Обрати внимание на папу, — придерживаю я его. — Если ты вдруг решишь не слушаться старших, папа разволнуется и сделает себе очень больно. Ты когда-нибудь резал пальцы леской? А я резал, даже такой толстой.
— Леонид, все это понарошку! — с героическим весельем всхлипывает Щюрик. — Как игра в чеченцев!
Ага, значит моего подопечного зовут Леня? Приятно познакомиться.
— Твое дело — стоять, — строго напоминаю я отцу. — Помни о леске, гроза чеченцев. Memento leska{3}.
Я снова сажусь в кресло. «Мушки» в глазах, сверло в груди. Что-то страшное, необратимое происходит с моим организмом, но я блокирую все эти отчаянные предупреждения. Время есть, не может не быть... нарушится Равновесие, мир перевернется... но эта чертова псина во дворе меня просто достала! Достала!
— Ты — Леня, — приветливо говорю я мальчику. — Так? В третьем классе учишься? (Он кивает.) Видишь, я угадал. Хорошо учишься? (Он крутит головой — нет.) Ничего страшного, Леня. Я отметок не ставлю, так что двоек не бойся. А называть меня можешь дядей Димой. Или дядей Димасом, как больше нравится. По отчеству не нужно, мои ученики обращаются ко мне без отчества. Все понял?
Он упрямо кивает, так и не произнеся ни одного слова. Когда ребенок показывает характер — мне смешно!
— Звонок на урок! — бодро провозглашаю я. — Дз-зенн! Дз-зенн! — После чего надеваю бак для белья Леониду на голову. На маленькую стриженую голову с огромными от изумления глазами.
Зеркальная гладь прошлого:
...Вчерашний вечер продолжался. Наша теплая троица — я, ты, да Коля Кожух с влюбленной обезьянкой под мышкой — еще некоторое время постояла в фойе, игнорируя торжественное сборище.
— Не хотите мятную конфетку? — спросил ты нас, доставая глянцевую упаковку. — Берите, берите!
И сунул мне первому. Упаковка была уже вскрыта, и я бездумно взял одну штучку. Воспитание — это условный рефлекс. Бывают ситуации, когда предлагают, надеясь услышать отказ, и когда дают от чистого сердца. Я тебя прекрасно знал, Щюрик, слишком много общих воспоминаний нас связывало... так мне раньше казалось. Я верил в твою искренность. Даже симпатизировал тебе...
Взял я эту невзрачную белую таблетку и положил себе под язык.
Хотя именно вчера утром я сел на трехсуточное голодание. Пятница у меня вообще особый день, без пищи, без воды и без тренировок — так называемый вялый день. Ладно, думаю, вреда не будет. Помойка во рту, а кругом женщины, приятный запах изо рта не помешает... Это оказалась не просто мята. Это была адская смесь мяты, ментола и эвкалипта, и я пожалел о сделанном уже через секунду. Зато опытный Коля, не отличавшийся хорошими манерами, решительно отвел твою руку с угощением.
— А конфетки не отравлены? — с подозрением осведомился он.
Наш майор имел очень специфическую манеру общаться, и шутки его были весьма своеобразны. Мент все-таки — злая порода, улыбка всегда с оскалом. Вот, например, типичная история (со слов Коли, ясное дело). Некий его сослуживец уходит в отпуск. Стоят они на лестнице, перекуривают. «Ты вещи-то свои из рабочего стола собрал?» — невзначай интересуется Кожух. «В каком смысле», — удивляется коллега. «Ну, мало ли что за время отпуска может случиться, а то ведь потом другим придется барахло из твоих ящиков на пол вываливать...» Через полчаса сослуживец отлавливает Колю в коридоре — специально искал, бедолага! — и спрашивает, крайне озабоченный: «Стой, я не понял! Почему кто-то будет вещи из моего стола на пол вываливать?».
Юмор ментовского розлива — это когда не сразу распробуешь, шутит он, гад, или провоцирует. «Не отравлены ли конфетки...» Ты, Щюрик, сориентировался мгновенно, ответил Кожуху в тон.
— Нет, — говоришь, — я обычно только первую притравливаю.
Дотошный майор заглянул в упаковку:
— Так ты ему первую и дал, инквизитор.
Потом мы дружно смеялись, и ты, Щюрик, беззаботнее всех. А потом конференция закончилась, и мы разбрелись в разные стороны...
Бак — со вмятинами на дюралевых боках, однако это не мешает делу. Главное, что ребенку не составляет труда удерживать его на себе, настолько он легкий. Мальчик Леня разместился под этой штуковиной почти на половину своего роста, по пояс. Поразительно емкая тара! Пространства вполне хватает, и чтоб дышать свободно, и чтоб разговаривать.
А еще для разговора мне нужен большой ажурный