Магия рун - Алекс Рудин

Он наклонился вперёд.

— Мне страшно. Когда Аркадий уходил, он приказал мне молчать о том, что я его видел. Сказал, что иначе мне будет худо. А эта руна проклятая, она ведь до сих пор действует! Что если Аркадий меня через неё убьёт?

Силантьев осторожно дотронулся ладонью до своей груди.

— Поэтому я и молчал, поймите! Я надеялся, что всё обойдётся. А вчера увидел полицейских возле рунной лавки и узнал, что её владелец убит. Я всю ночь не спал, вздрагивал от каждого шороха. Я следующий на очереди! Аркадий меня не пощадит, он совсем обезумел.

— И правильно сделает, — заметил Зотов. — Вы должны были сразу прийти в Тайную службу.

Никита Михайлович повернулся ко мне.

— Что скажете, господин Тайновидец? Свидетель говорит правду?

Именно над этим я и ломал голову всё время разговора. Я прислушивался к каждому слову Силантьева, изо всех сил напрягал свой магический дар, но так и не мог понять, что на самом деле чувствует целитель.

Его эмоции казались мне гладкими и блестящими, словно были сделаны из зеркального стекла, которое отражает любопытный взгляд.

Я ощущал его страх и напряжение, но никак не мог понять, чем они вызваны. Чего боялся Силантьев? Мести Аркадия Юсупова или того, что мы разоблачим его враньё?

— Я не знаю, Никита Михайлович, — честно ответил я на вопрос Зотова. — Рассказ господина Силантьева выглядит правдоподобным и совпадает с нашими данными. Он действительно чего то сильно боится, но больше я ничего сказать не могу.

— Я говорю правду, — убитым голосом произнёс целитель.

И снова я не смог определить, врёт он или нет.

— И отдать его менталисту мы тоже не можем, — поморщился Зотов. — Руна не позволит ему ничего сказать, а ещё одна каменная статуя нам не нужна.

— Статуя? — непонимающе спросил целитель.

— Ага, — язвительно кивнул Зотов. — Ваш приятель Клещ окаменел, когда мы попытались его допросить.

— Я не хочу, — быстро сказал Силантьев и побледнел.

— А я-то как не хочу, — притворно посочувствовал ему Зотов. — Мне нужны живые свидетели, а не каменные истуканы. Ладно, я подумаю, что с вами делать. А сейчас…

Договорить Никита Михайлович не успел. В дальнем углу его кабинета появилось серебристое сияние. Оно сгустилось и превратилось в призрак обер-прокурора Рябушинского.

— Прошу прощения, что беспокою вас, господа, но дело срочное, — сказал Рябушинский.

— Это ещё что такое? — изумился Зотов. — Как вы сюда проникли?

— А вы разве не помните, что это я помогал господам кладовикам настраивать защиту вашего управления от призраков? — напомнил ему Рябушинский. — Но для себя-то я лазейку оставил на такой вот срочный случай. Иначе мне пришлось бы дожидаться вас на улице.

— Бардак, — скривился Зотов. — Ладно, что у вас, господин обер-прокурор?

— Александр Васильевич просил меня разыскать призрак убитого лавочника, — сказал Рябушинский. — К сожалению, ни на одном из кладбищ он не появлялся. Наверное, ушёл прямиком за Грань.

— Призрак? — тихо спросил Силантьев.

Рябушинский повернулся к нему:

— Господин целитель! — узнал он Силантьева. — А я вас помню, это же вы дали показания против князя Юсупова?

— Да, господин обер-прокурор, — кивнул Силантьев.

Он, не отрывая взгляд, смотрел на призрака.

— Вы никогда не видели призраков? — поинтересовался я.

— Нет, — покачал головой Силантьев.

Зотов устало потёр ладонями лицо.

— Благодарю вас за содействие, господин Рябушинский, — кивнул он. — Не ваша вина, что вы не смогли отыскать нужного призрака, но ваша помощь нам ещё понадобится. Похоже, Аркадий Юсупов начал убивать, и так просто он не остановится. Поэтому следите за всеми призраками, которые в ближайшее время появятся в городе. Мне нужны свидетели.

— Хорошо, господин полковник, — кивнул Рябушинский.

— Только не врывайтесь больше в мой кабинет, — напомнил Зотов. — Сначала соблаговолите прислать зов.

Он поднял из кресла и посмотрел на нас:

— Раз уж с призраком нам не повезло, попробуем допросить покойника. Ваша очередь поработать, Леонид Францевич.

— Я готов, — добродушно улыбнулся Щедрин.

Во время разговора он молчал, но это его нисколько не тяготило. Эксперт внимательно слушал и делал выводы.

— Вы идёте с нами, — кивнул Зотов Силантьеву. — Я хочу устроить очную ставку между вами и владельцем рунной лавки.

Силантьев растерянно крутил головой:

— Разве Тайная служба занимается некромантией? Это же тёмная магия, она вне закона!

— В государственных интересах я даже вас могу выпотрошить, а потом оживить и заставить говорить, — сухо усмехнулся Никита Михайлович. — Это называется «неограниченные полномочия».

Вход в лабораторию эксперта был с другого конца здания, так что нам пришлось выйти на улицу. Зотову это не нравилось, он предпочитал, чтобы сотрудники всегда были под рукой. Зато Леонида Францевича отдельное помещение полностью устраивало.

— Никто не мешает спокойно работать, — как-то сказал он, когда Зотов в очередной раз собрался проделать дверь из коридора прямо в лабораторию.

— Скажите лучше, никто не мешает спокойно завтракать, обедать и ужинать прямо на рабочем месте, — съязвил тогда Зотов.

— И это тоже, — невозмутимо согласился эксперт.

Дверь тогда так и не сделали, и лаборатория осталась отдельным помещением.

Когда мы вышли на ночной бульвар, мне показалось, что неподалёку мелькнула неясная тень, но она сразу же растворилась в ночной темноте.

Мы обогнули здание, и Леонид Францевич толкнул калитку в высокой ограде. Днём на прутьях ограды то и дело висели любопытные мальчишки, которые были уверены, что в лаборатории постоянно совершается страшная магия. Сегодня именно так и должно было случиться, но ни одного мальчишки поблизости не было.

Хотя я был уверен, что завтра же слухи о воскрешении покойника поползут по Столице. Откуда только горожане всё узнают?

Окна лаборатории светились. Это был свет магических ламп, но не мягкий и приглушённый, как в жилых домах, а яркий и беспощадный.

— Ваш новый эксперт до ночи задерживается на службе? — удивился Леонид Францевич, открывая входную дверь.

Он оказался прав — Ирина Витальевна была в лаборатории. Я сразу понял, почему она задержалась — Суворова бросила на Щедрина оценивающий взгляд, за которым скрывалось напряжённое любопытство.

Я взял дело в свои руки и представил их друг другу.