О смысле и бессмысленности 1 - Елена Демина

– Мы стремимся к развитию? – предположила худенькая брюнетка, сидевшая у окна.

– Это верно, Тильда, но многие люди прошлого тоже совершенствовались. Иначе бы нас с вами сейчас здесь не было, как вы понимаете – возразил преподаватель.

– Ну да, исчезли бы в кризисе реальности… – тихонечко согласился парень в другой части аудитории.

– Мы делимся на страты? – неуверенно выдвинул свою версию студент с длинной фиолетовой шевелюрой.

– Речь идет именно о психологических различиях! – подчеркнул преподаватель. – И, конечно же, социальные группы всегда существовали – решил пояснить Немин. От древних шумеров и по сей день, иногда явно, иногда скрыто люди распределялись на сословия по происхождению и роду занятий. Например, конфуцианские Ши, Нун, Гун, Шан в древнем Китае – буквально: служилые, земледельцы, ремесленники и купцы… Или древнеиндийская система... В ней каждый принадлежал к определенной варне. Брахманы – жрецы, учёные. Кшатрии – воины, правители. Вайшьи – земледельцы, ремесленники, торговцы. Шудры – слуги, наёмные рабочие. Кстати, кто знает, чем наша система страт отличается от индийских варн?

– У индусов варна определялась по родителям, а у нас для этого есть Видящие. Ведь в семье может появиться ребенок с совершенно другой душой. Не такой, как у папы или мамы! – громко и эмоционально сказала круглолицая кареглазая брюнетка.

– Раиса, тип души ребенка чаще всего совпадает с типом души одного из родителей – не согласился преподаватель. – Потом, правда, может измениться… И в древней Индии как раз тоже были Видящие…

Преподаватель задумался, повернулся к окну и начал рассказывать немного напевным голосом:

– Однажды Сатьякама Джабала обратился к своей матери Джабале: "Мать, я хочу вести жизнь ученика. Из какой же я семьи?" Она сказала ему: "Я не знаю, дитя, из какой ты семьи. В юности, когда я зачала тебя, я была служанкой, очень занятой, и вот не знаю, из какой ты семьи? Но мое имя – Джабала, твое имя – Сатьякама. Называй же себя Сатьякама Джабала". И, придя к Харидрумате Гаутаме, он сказал ему: "Я хочу жить учеником у тебя, почтенный, Могу ли я приблизиться к почтенному?" Тот сказал ему: "Дорогой! Из какой же ты семьи?" Он сказал: "Я не знаю, господин, из какой я семьи. Я спросил мать, и она ответила мне: "В юности, когда я зачала тебя, я была служанкой, очень занятой, и вот не знаю, из какой ты семьи. Но мое имя – Джабала, твое имя – Сатьякама". Поэтому я – Сатьякама Джабала, господин". Тот сказал ему: "Не брахман, не мог бы так объяснить. Принеси жертвенное топливо, дорогой, – я посвящу тебя в ученики. Ты не удалился от истины".

Сделав паузу, Аристарх пояснил:

– По этому отрывку из Упанишад можно понять, что хоть происхождение человека было и важно… Не зря же учитель сразу поинтересовался, из какой семьи будущий ученик… Но по факту Харидрумат Гаутама смотрит на того, кто перед ним, судит по поведению и Ви́дит.

Некоторое время студенты молчали, находясь под впечатлением истории из прошлого. Паузу прервала Светозара:

– У нас очень много категорий душ. Воспитатели и наставники возятся со всеми детьми, ищут подход, помогают развить способности. Человек не зафиксирован в своей страте, он может менять интересы и даже выбирать работу, которая не соответствуют типу его души. Никто ему не запретит… Просто, это… это трудно, заниматься тем, к чему нет предрасположенности… Душа может измениться в течение жизни, стать проще, или, наоборот, усложниться. И человеку снова придется искать гармонию с другими людьми…

– Да, вы правы, Светозара – улыбнулся Немин.

Внимательно следящие за ним студенты-психологи сразу заметили эту улыбку. Особенно девушки. Они поняли, что между преподом и этой… выскочкой определенно что-то происходит.

Тема занятия сразу выпала из фокуса, ведь для многих вопрос личных отношений намного интересней, чем какие-то там варны древней Индии.

Но были и те, которым все еще было важно узнать про психологические отличия современников от людей прошлого. И они вернули лекцию в правильное русло.

– Так все-таки, что с нами не так? Чем мы не похожи на людей 21 века? – настойчиво спросил высокий крепкий бритоголовый студент.

– У нас нет страха – очень серьезно ответил Немин.

– Да, ладно! – Не правда, я постоянно чего-то боюсь! – Ерунда! – послышались возмущенные выкрики со всех сторон.

– Чего вы боитесь, перечислите ваши страхи в общих чертах – предложил Аристарх.

Наступила пауза.

– Я боюсь, что не смогу реализоваться и стану плохим психологом – робко сказала Тильда.

– Я боюсь, что меня девушки не будут любить – с широкой улыбкой сказал бритоголовый.

Девушки засмеялись.

– Мы тебя уже любим. Не бойся – кокетливо успокоила парня Раиса.

– Я боюсь высоты – поделилась грустная девушка, которая тихонько сидела в самом дальнем конце аудитории.

Немин удивился, подошел поближе к ней и негромко спросил:

– Ингрид, что же ты не сделаешь психокоррекцию? Зачем тебе этот страх?

Девушка отвернулась и ничего не ответила. Преподаватель помолчал некоторое время в ожидании, но Игрид сидела, уткнувшись в свой планшет. Тогда Аристарх вернулся в демонстрационную зону и снова обратился к студентам.

– Кто-нибудь из вас боится