Леди и Ведьма против всех - Тоня Рождественская

— Ты слушаешь меня вообще? — Ира машет рукой перед моим лицом.

— А? — я словно возвращаюсь из транса. — Да… просто… я не готова сейчас. Может, позже, мне нужно время.

— Для чего? Чтобы превратиться в одинокую кошатницу, которая разговаривает с призраками?

Я грустно усмехаюсь, подруга даже не представляет, насколько близко к истине она оказалась.

Мы идем в кафе, и вот когда Ира в очередной раз начинает перечислять мне достоинства этого кавалера, а я даже начинаю потихоньку проникаться её словами — ведь давно настала пора забыть то, что никогда не станет былью, и постараться найти то, что мне подходит в этой жизни — я снова слышу тихий призывный шёпот.

— Катя… Катя… — словно Беккер взывает ко мне сквозь вселенную, прорывая саму суть мироздания.

Я уже привыкла к этим галлюцинациям, воспринимая их как должное, и поэтому не обращаю особого внимания, продолжая попивать любимый кофейный напиток.

Я не знаю, на что именно это похоже — будто сон наяву, или, может быть, именно так чувствуют себя те, кто давно перестал жить реальностью, концентрируясь лишь на фантазиях и воспоминаниях, которых, возможно, никогда и не было?

Потому что иногда я задумываюсь, а не приснилось ли мне то, что со мной произошло? Не привиделось ли? Может быть, в действительности никакой Кэтрин и не было? Не было никакого Дешендора, никакого Ториана Беккера и никакого Кровавого садовника? Может быть всё, что в действительности существовало — это уставший мозг запутавшейся девушки, которая просто придумала себе невероятное приключение, стремясь сбежать от скучной реальности?

И вот когда моя выдуманная реальность начинает звать уж слишком настойчиво, я решаю к ней прислушаться.

— Катя… — в очередной раз повторяет Ториан Беккер. — Прими мой дар…

А потом сознание слегка меркнет, и я вижу его. Красивый, стройный, удивительно ладный — словно идеальный со всех сторон, он стоит около того самого обелиска — выщербленного странными рунами камня в прожилках ясно-голубого самоцвета, переливающегося на свету и будто сочащегося магией.

От вида любимого сердце снова начинает тревожно колотиться. Кажется, стоит только протянуть руку, и я могу снова прикоснуться к нему. Однако видение обрывается так же быстро, как и появилось, вновь вернув меня в скучный молл, наполненный такими обычными, такими серыми по сравнению с Беккером людьми.

«Прими мой дар…» — всё ещё слышится в ушах любимый голос, но шум окружения быстро заглушает его.

— Что случилось? — спрашивает Ира, заметив мой отсутствующий взгляд. — Ты будто призрака увидела.

И в каком-то смысле это правда. Ведь Ториан Беккер и есть призрак. Призрак моего несбывшегося счастья, которое я уже никогда не смогу испытать.

— Просто голова закружилась, — вру я. — Наверное, давление.

А когда возвращаюсь домой, понимаю, что я в ещё более смятенном состоянии, чем прежде.

Зачем он снова ворвался в мою жизнь, зачем разбередил старые раны? Отчего он не позволяет мне забыть себя? Не позволяет жить? Не позволяет хотя бы постараться стать если не счастливой, то хотя бы нормальной?

— Это нечестно, — говорю я, обращаясь к пустой квартире. — Я пытаюсь двигаться дальше. Пытаюсь не думать о тебе каждое мгновение. Почему ты не даёшь мне это сделать?

Разумеется, никто не отвечает. Я швыряю сумку на диван и отправляюсь на кухню, чтобы заварить чай. Может быть, я просто схожу с ума? Может, мне действительно нужно к врачу?

И вдруг, сунув руку в карман джинсов, я нащупываю там что-то маленькое и круглое. Что-то, чего там точно не должно было быть.

Я достаю предмет и гляжу на него с изумлением. Это маленький амулет. Круглый, с древним камнем, очень похожим на тот, что был в крапинах того самого обелиска, из которого словно пробивался внутренний свет. Но что это такое? У меня ведь никогда прежде не было подобной вещицы!

«Прими мой дар!» — отчего-то всплывает в голове…

Я подношу амулет ближе к глазам, рассматривая странные руны по краю. Кажется, они почти идентичны тем, что я видела на том обелиске в Дешендоре.

Сердце начинает стучать так сильно, будто готово вот-вот выпрыгнуть из груди. Неужели… неужели это не галлюцинации? Неужели Беккер действительно пытается связаться со мной из другого мира?

С трепетом и опаской я осторожно касаюсь мерцающей середины амулета.

Голова тут же едва не взрывается от миллиона мыслей и чувств. Это что-то странное, будто сознание тысяч-тысяч людей на мгновение оказалось у меня внутри, причиняя дикую боль. Я вскрикиваю и падаю на колени, сжимая виски, а амулет выпадает из моей руки, шлепаясь на пол.

И стоит мне только отпустить его, все прекращается. Но в эту секунду, пока я все еще касалась этого странного камня, мое сознание словно преисполнилось нужной информацией.

Неожиданно я понимаю, что нужно делать, как и то, что, если я сделаю это, это будет означать для меня билет в один конец. Но что-то внутри, какое-то шестое чувство подсказывает, что это — мой шанс. Вполне вероятно, единственный, к тому же безумный. Шанс, который, возможно, не окончится ничем, кроме краха.

Если я сделаю этот шаг, назад пути уже не будет. Я оставлю здесь все — квартиру, сбережения, недочитанные книги на полке, кактус на подоконнике, который умудрился не засохнуть за все эти годы. Оставлю друзей, которые, наверное, никогда не узнают, что со мной случилось. Они просто решат, что я куда-то уехала, не попрощавшись. Еще одна чудачка, которая бросила все и отправилась искать себя.

Но что я оставляю на самом деле? Жизнь, которая с каждым днем кажется все более пресной? Работу, которую я уже потеряла? Отношения, которых у меня нет? Перспективу состариться в одиночестве, рассказывая воображаемым внукам о том, как однажды я побывала в параллельном мире?

А что я могу найти там? Беккера, который, возможно, уже забыл меня? Мир, который может оказаться не таким уж волшебным, когда придется жить в нем изо дня в день? Работу, которую еще нужно будет найти, ведь вряд ли меня сразу примут в детективы?

Но страха нет в моей душе. Я знаю, что это возможность. Единственная и невероятная. Возможность быть не просто счастливой, а той, кем я должна была быть. Возможность проснуться с ощущением, что я точно на своем месте. Возможность каждый день видеть