Полдень, XXI век, 2002 № 01 - Журнал «Полдень XXI век»
На том и расстались.
— У клиента третий глаз на затылке, — всхлипнул Щюрик — уже в короткие гудки.
Его сильно трясло: он влез в брюки, в шерстяную рубашку, и все равно не помогало. А еще он смешно хромал на обе ноги сразу. Идея Шакировна, наоборот, держалась исключительно спокойно.
— Есть новости? — осторожно спросила она, выждав минуту.
— Кожух говорит — не было никакого яду.
— А что за генерал?
— Какой-то его начальник. У сына этого генерала проблемы с диссертацией, потому что Русских оппонентом был. Ой, да не хочу я о них о всех говорить...
— Александр, у меня ни с кем ничего не было, бросила женщина в воздух словно бы невзначай. Ни с Гаврилычем, ни с этим, с каратистом твоим...
Муж как бы не услышал.
— Не травил я никого, — сказал он невпопад. — Не травил, понимаешь?
Разговор забуксовал. Супруги Барские проследовали на кухню: мужчина — первый, женщина вторая. Некоторое время они разглядывали труп. Мой труп...
— Какого черта он подумал, что концы отдает? — то ли спросил Щюрик непонятно кого, то ли просто удивился. — Отчего он вообще умер, если не от яда?
Из спальни пришли звуки. Кто-то кидал пивные пробки в бельевой бак.
— Леонид! — крикнул отец, мгновенно вернувшись в свою реальность. — Сиди, где сидел, никуда не ходи!
Звуки кончились.
Тогда глава семьи, стираясь не коснуться мертвеца, гадливо поднял с пола записную книжку. Раскрыл наугад и зачем-то прочитал вслух:
— «Есть ли я? Есть. Есть ли я вне вашего восприятия? Я только там и есть».
— Что это? — безразлично поинтересовалась женщина.
— Цитатник, — ответил Щюрик, отчего-то возбудившись. — Вот, слушай! «Эта книга — не этап моего развития, но выражение благодарности людям за возможность ее написания».
— Я имела в виду — откуда цитаты?
— Не знаю и знать не хочу! — взвизгнул мужчина, замахал руками, чуть ли не запрыгал на месте, потеряв над собой контроль. Его уродливое лицо стало в этот момент просто страшным.
Чувства освобожденного заложника наконец нашли хоть какой-то выход!
С явным наслаждением перешагнув через труп, он оказался возле газовой плиты. Запалил конфорку и сунул бумажный трофей в синее пламя. Записная книжка погибать явно не желала, занималась огнем неохотно, и пришлось сначала содрать с нее обложку, а потом, перекладывая горящий брикет из руки в руку, медленно поворачивать ее и стряхивать пепел в сковородку. На изнаночной стороне обложки выделялась одна-единственная запись, исполненная крупными буквами:
«ВСЁ В ВАШИХ ВОЗМОЖНОСТЯХ, ЛЮДИ».
— Из-за этой лжи, — сказал Щюрик с ожесточением, — хорошие учителя и становятся шизофрениками. Или, наоборот, шизофреники становятся учителями...
Когда с жертвоприношением было покончено, когда не осталось в сковороде ничего, кроме пепла, заговорила Идея Шакировна:
— Странно. В том, что ты прочитал, нет ни намека на агрессию. И на ложь это не похоже... Хотя какой-нибудь придурок даже из Толкового словаря сделает себе цитатник, мудрости которого будет поклоняться, как Корану. Дело не в придурках и не в их цитатниках. Есть люди, которым нужно постоянно получать подтверждение, что они все ближе и ближе к своему супер-высшему смыслу. Но силы человека ограничены. Вот и гробят они себя, когда доходят до предела физических возможностей.
Мудрая восточная женщина... Спасибо тебе. Спасибо за понимание...
— Ты это к чему? — с подозрением спросил муж.
— К чему? На твой вопрос отвечаю. От чего этот каратист подох, если его никто не травил? (Она ткнула мое тело босой ногой.) Переоценил себя. Видела я в токсикологии таких сильных парней. Почему-то особенно много их попадается как раз среди спортсменов. А их кумир, Брюс Ли, умер, кстати говоря, от простого аспирина, который ему подсунули сердобольные киношники.
— Ну и плевать. Звоним в «скорую»?
— Может, еще и первую помощь окажем?
— Кожух сказал, вызывайте «скорую».
— Делай, что хочешь...
Странное отчуждение разрасталось, налипало, как снежный ком. Снег — в мае? Недоверие принесло с собой мороз и пургу — тотальное недоверие, которому хозяева случайно распахнули дверь квартиры. Это была чужая Карма...
И тогда Идея Шакировна остановила всё. Она остановила мужа, суетящегося возле телефона, взяла его за плечи, повернула к себе, встряхнула.
— Александр, — сказала она, поймав и удержав его бегающий взгляд. — Это неправда.
— Что неправда? — якобы не понял тот.
— Про меня с Русских. Он же старый и неопрятный! От него, не поверишь, иногда пованивало! От зав. отделением гинекологии — ты можешь себе такое представить?
— Конечно, неправда, — мгновенно согласился Щюрик, бесцельно крутя в руках телефонную трубку.
Кожа на его скулах натягивалась и обвисала, натягивалась и обвисала.
— Стой, не отворачивайся. В детской комнате между нами знаешь что было? Твой Клочков заставил меня на кровати прыгать и оргазм изображать. А ты что подумал?
— Примерно то и подумал.
— Тогда в чем дело?
— Ни в чем. Устал очень.
— Я, между прочим, ночь не спала! — вдруг закричала женщина. — Говорила же, пациентка в больнице умерла! Все дежурство на ногах, потом — мать радости добавила... Ну-ка, повторяй за мной, — решительно потребовала она. — Ничего ТАКОГО не было. Ну?
— Зачем?
— Я же вижу, о чем ты думаешь. Повторяй!
— Ничего ТАКОГО не было, — послушно отзывается муж.
— Еще раз!
— Ничего ТАКОГО не было...
— А теперь скажи: «НИЧЕГО такого не было».
— НИЧЕГО такого не было.
— А теперь: «Ничего такого НЕ БЫЛО».
— Ну, не было, не было! Отстань...
Супруги целуются. Сухими, бесчувственными губами. И чувство возвращается. «Лысик мой, — прошептала женщина. — Шайтан хотел нас с тобой поссорить. Никто нас не поссорит, правда?» «Правда», — прошептал счастливый мужчина. И только теперь в семью возвратилась частица былого доверия.
— Про «жучки» — тоже неправда, — твердо заявил Щюрик. — Наверное, этот ненормальный сам их насовал, пока я был связан. И про аэропорт. И в машине нашей нет никакого «спецприемника». Кожух приедет — спроси у него, он подтвердит!
— Конечно, подтвердит, — пропела Идея Шакировна и засмеялась. — Чтобы Кожух — и не подтвердил?
Через мгновение они оба хохотали, неожиданно для себя оказавшись друг у друга в объятиях...
Мудрая восточная