Фантастика 2026-148 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок
— Знаешь, Никталия, — Айсштиль внимательно изучала свой пирожок, — я чувствую в этом что-то… знакомое. Ты случайно не использовала фрагменты моей силы, которые остались в твоем теле после обмена?
— Может быть, — Никталия невинно захлопала ресницами, — Совсем чуточку. Для баланса! Холод и страсть, лед и огонь, мечта и реальность — классическое сочетание!
— Значит, это наполовину мои пирожки, — невозмутимо заявила Айсштиль, — Требую половину авторских прав.
— Ни за что! — возмутилась Никталия, — Это МОЙ рецепт! Твоя сила была всего лишь… приправой!
— Очень холодной приправой, — заметила Эмми, откусывая еще кусочек, — Даже морозит немного язык.
— А потом становится тепло, — добавила Пугливка тихим голосом, — Как будто кто-то обнимает изнутри.
— Вот видите! — торжествующе воскликнула Никталия, — Идеальный баланс! Я гений кулинарии!
— Гений экспериментов над невинными едоками, — пробормотал Карнакс, но допил свой чай.
— Кстати, а побочные эффекты есть? — поинтересовалась Перчинка, поглаживая антенны, — Просто для полноты картины.
— Никаких! — заверила Никталия, — Ну, может быть, сны будут чуточку ярче обычного. И насыщеннее. И, возможно, более… метафоричными. Но это же не страшно!
— Определение «не страшно» от богини ночных желаний, — заметил я, — всегда вызывает вопросы.
Мы засмеялись. Даже Карнакс издал звук, отдаленно напоминающий смешок.
— А теперь, думаю, нам всем стоит лечь спать, — я зевнул, прикрывая рот рукой, — Завтра важный день.
Все согласились. Мы разошлись по комнатам, довольные и сытые. Я добрался до своей спальни, рухнул на кровать и почти мгновенно провалился в сон.
Глубокий, странный сон, полный красок и хаоса…
Глава 3
Встать, суд идет!
Яркий свет ударил в глаза. Я моргнул, пытаясь проморгаться от наваждения. Почему-то я… сидел на жесткой скамье в огромном, гулком зале. Что за?..
Помещение напоминало зал суда. Только очень странный. Колонны из белого мрамора уходили в перламутровые своды, как в Небесном Чертоге, но стены были увешаны гобеленами со сценами адских мук, явно из коллекции Алайи. Вместо присяжных в ложе застыл хор полупрозрачных душ, который недовольно гудел.
А за высоким судейским столом, вырезанным из цельного куска льда, восседала Айсштиль. На ней была строгая черная мантия поверх ледяного платья, а голову венчал абсурдный парик из застывших сосулек. В руке она держала судейский молоток — кажется, преобразованную и уменьшенную версию своего копья.
— Судебное заседание объявляю открытым! — голос Айсштиль, усиленный магией, раскатился под сводами зала, — Ввести подсудимого!
Две мирмеции в строгой охранной форме вкатили в зал платформу на колесиках. На ней, прикованный к вертикальной доске, находился человек в оранжевой робе. Его лицо было скрыто знакомой маской с решеткой, как у Ганнибала Лектора.
— Подсудимый, именующий себя «Автор», — ледяным тоном начала Айсштиль, заглядывая в свиток из тонкого льда, — Вам предъявляются обвинения по следующим статьям Божественного Кодекса: статья 2.1 — «Прокрастинация в особо крупных размерах»; статья 5.3 — «Боязнь белого листа, повлекшая за собой сюжетный застой»; статья 7.0 — «Преступная лень»; и самая тяжкая статья 10.1 — «Длительный творческий перерыв на полгода, что приравнивается к дезертирству с поля боя повествования».
Подсудимый «Автор» издал сдавленный звук:
— М-м-м-ф-ф!
Кажется, маска мешала ему нормально говорить.
— Суд принимает ваше мычание как признание вины, — невозмутимо заключила Айсштиль и ударила молотком-копьем по подставке. Та покрылась инеем, — Слово предоставляется стороне обвинения. Госпожа прокурор?
Из-за своего стола грациозно поднялась Никталия. Ее прокурорская мантия была строго застегнута на все пуговицы, но имела неприлично высокий разрез на бедре и совершенно голую спину. Она театрально взмахнула заостренным вороньим пером.
— Ваша честь! — ее голос дрожал от праведного гнева, — Дамы, господа и прочие божественные сущности! Сегодня перед нами — чудовище! Монстр, хладнокровно бросивший своих детей на произвол судьбы! Он оставил нас на самом интересном месте! Это как пообещать божественную оргию, а потом принести сборник стихов!
— Возражаю! — раздался четкий, лишенный эмоций голос. Я обернулся. За адвокатским столом сидела Сахаринка. На ней был строгий деловой костюм, а ее четыре руки методично раскладывали по столу папки с графиками, — Прокурор апеллирует к либидо суда и использует эмоционально окрашенную лексику!
— Возражение принято. Госпожа прокурор, ближе к делу, — сухо кивнула Айсштиль.
Никталия фыркнула.
— К делу, так к делу! В качестве первого доказательства преступной халатности подсудимого, я вызываю свидетельницу, чья жизнь была безвозвратно испорчена! Встречайте… потерпевшую Алайю!
Двери зала распахнулись, и в зал, тяжело переваливаясь, вошла Алайя в сопровождении Гармониссы. Ее живот был огромен. Она бросила на подсудимого испепеляющий взгляд. А потом… на меня.
Я дружелюбно помахал ей рукой. Вот это живот… От кого это интересна она? Кто тот безумный смельчак? Я бы пожал ему руку.
— Ваша честь, — начала она, тяжело дыша, — Я уже больше года не могу родить! Почти с самого начала цикла! Этот… этот… — она ткнула пальцем в Автора, — забыл про мою сюжетную линию! Я требую алименты! Процент дохода с каждой проданной книги! И моральную компенсацию в размере одного процветающего мира! С верующими!
Пока она говорила, Гармонисса заботливо обмахивала богиню веером из перьев какой-то адской птицы. Перья были умело скреплены поблескивающими нитями паутины.
— Госпожа Алайя, — вмешалась адвокат Сахаринка, — по нашим данным, задержка составила 182 дня. Учитывая божественную природу плода, подобный гестационный период не является аномальным. Возможно, вы преувеличиваете?
Алайя побагровела.
— Я богиня! Я не преувеличиваю, я констатирую факт своего унижения!
— Следующая свидетельница — Мелинта! — провозгласила Никталия.
Мелинта робко подошла к трибуне.
— Госпожа Мелинта, — Никталия изобразила сочувствие, — Правда ли, что подсудимый преступно редко задействует вас в сюжете, оправдывая это тем, что вы, якобы, «интроверт»?
Мелинта смущенно кивнула.
— Я бы хотела