Фантастика 2026-148 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок
Нельзя было рисковать. Нельзя было надеяться на «может быть». Слишком много поставлено на карту. Слишком много зависит от её решений.
Она защищает Семью. Это главное. Всё остальное — детали.
Даже если эти детали включают предательство. Отравление. Порабощение воли.
— Главное, чтобы ты убедила своего отца в моей невиновности, — задумчиво произнесла Перчинка, — Думаю, он должен прислушаться к тебе. Надо бы хорошенько этот момент обдумать.
Она уже формировала план в голове. Как представить это. Как заставить Светлану говорить правильные слова. Как убедить князя Соколова, что все подозрения — ошибка, недоразумение, результат вражеской дезинформации…
*Щёлк*
Перчинка застыла.
Это был звук замка. Тихий. Отчётливый.
Дверь.
Кто-то открывает дверь.
Но это невозможно. Она же заперла её. Усилила замок заклинанием. Никто не должен был войти без её ведома!
Перчинка медленно обернулась.
Ручка проворачивалась. Плавно. Бесшумно.
Дверь начала открываться.
И в проёме, на четвереньках, по пояс оказавшись в комнате, появилась…
Безумная Лилия.
Беременная волкодевочка в белом, немного помятом платье. Её белоснежные волосы растрепались, уши торчали настороженно. Большие голубые глаза смотрели прямо на Перчинку.
Она замерла в дверном проёме. Наклонила голову набок. Потом в другую сторону. Совсем по-собачьи. Словно изучала сцену перед собой с разных ракурсов.
Перчинка и неподвижная Светлана на полу.
Лилия снова наклонила голову. Принюхалась.
Перчинка почувствовала, как сердце ухнуло вниз.
Из всех, кто мог сейчас войти… Безумная Лилия была, пожалуй, худшим вариантом.
Потому что Лилия была непредсказуема. Не поддавалась контролю. Её разум большей частью подчинялся инстинктам. И она обладала нечеловеческими чувствами — могла учуять запахи, уловить детали, которые обычный человек пропустил бы.
— Лилия, — осторожно начала Перчинка, медленно поднимаясь, — Что ты здесь делаешь?
Волкодевочка не ответила. Просто смотрела. Изучала.
— Тебе не следует здесь находиться, — Перчинка сделала шаг вперёд, заслоняя собой Светлану, — Светлана плохо себя почувствовала. Я помогаю ей. Всё в порядке.
Лилия медленно, совсем медленно вошла в комнату целиком, оставаясь на четвереньках. Её пушистый хвост неподвижно застыл за спиной.
— Всё в порядке, — повторила Перчинка, пытаясь говорить успокаивающе, — Просто… головокружение. Усталость после боя. Ничего серьёзного.
Она лихорадочно думала. Если Лилия поднимет шум… если начнёт выть или звать кого-то… если девочки прибегут…
Нужно будет что-то сделать. Быстро. Тихо. Без лишних вопросов.
— Лилия, будь умницей, — Перчинка попыталась улыбнуться, — Иди отдыхать. Тебе нужен покой. Ты же беременна. Не стоит волноваться. Всё хорошо.
Но вместо того, чтобы уйти, Лилия двинулась вперёд.
Медленно. Осторожно. Крадучись, как настоящий зверь.
Она обошла Перчинку стороной — та инстинктивно попыталась загородить путь, но Лилия просто скользнула мимо, удивительно проворно для беременной.
И склонилась над Светланой.
Принюхалась. Глубоко. Шумно.
Её нос почти коснулся шеи Истребительницы — того самого места, где остался крохотный след от укола.
Перчинка замерла. Не дышала.
Лилия долго нюхала. Её уши дёргались. Хвост заметался из стороны в сторону.
Потом она подняла голову. Посмотрела на Перчинку.
И тихо, совсем тихо, зарычала.
Глава 20
Я знаю, что делаю
Рычание Лилии было тихим. Почти беззвучным. Но от этого не менее угрожающим.
Перчинка застыла. Её рука инстинктивно дёрнулась к поясу, где обычно висело дополнительное оружие. Но сейчас его там не было. Она была в домашней обстановке. Расслабленная. Не готовая к бою.
А Лилия стояла между ней и Светланой. Низко пригнувшись. Уши прижаты. Хвост распушился, стал в два раза толще.
Волчица приняла защитную стойку.
— Лилия, — тихо сказала Перчинка, не делая резких движений, — Всё в порядке. Светлана просто спит. Ей нужен отдых. Как и тебе.
Рычание не прекратилось.
Лилия сделала шаг вперёд. Медленный. Целенаправленный.
Её глаза (опасные, звериные) не отрывались от Перчинки. В них читалось что-то первобытное. Инстинктивное.
Опасность. Угроза. Защита стаи.
— Лилия, — Перчинка попыталась сделать шаг в сторону, обойти волчицу, — Не надо…
Лилия моментально развернулась. Загородила путь. Рычание стало громче.
А потом она двинулась вперёд.
Не атакуя. Не бросаясь. Просто… наступая.
Шаг. Ещё шаг. Лицо опущено, голубые огромные глаза смотрят прямо на Перчинку. Клыки оскалены.
Как будто бы… Классическая волчья тактика установления доминирования. Заставить противника отступить. Показать, кто здесь главный. Кто защищает территорию.
Но пока она не атакует. Пока.
Перчинка отступила на шаг. Потом ещё на один.
— Лилия, успокойся, — её голос оставался ровным, но в нём появилась напряжённость, — Я не враг. Я Перчинка. Ты меня знаешь. Мы семья. Мы часть рода Безумовых.
Но волчица не слушала. Или не понимала. Сейчас в ней говорил не человеческий разум, а звериный инстинкт.
Она продолжала идти вперёд. Медленно. Неотвратимо.
Перчинка споткнулась о край стола. Её спина упёрлась в стену.
Лилия подошла вплотную. Клыки блестели в полумраке.
Рычание перешло в низкий, вибрирующий звук. Предупреждение. Последнее.
— Лилия, пожалуйста, — прошептала Перчинка, — Не надо шума. Не надо будить весь особняк. Я просто хочу помочь Светлане. Просто хочу её защитить. Понимаешь? Защитить.
Волчица замерла.
Её уши дёрнулись. Хвост перестал метаться.
Она всё ещё рычала, но теперь тише. Словно сомневаясь.
Перчинка осторожно, очень медленно, подняла руки. Все четыре. Ладони вверх. Жест покорности. Безоружности.