Фантастика 2026-148 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

— Так что да, Перчинка, — голос Кости стал жёстким, — Я знаю. Я знаю о беспилотнике. Знаю о Светлане. Знаю о твоих атаках на Соколовых. Знаю обо всём.

Он сжал страницы в кулаке.

— И теперь у нас будет очень, очень серьёзный разговор. О том, что ты натворила. О том, как мы это исправим. И о том…

Его голос дрогнул.

— О том, могу ли я ещё доверять своей собственной дочери.

Перчинка открыла глаза. Посмотрела на него. На его лицо, где смешались гнев, разочарование и боль.

И впервые за долгое время почувствовала что-то, чего никогда раньше не испытывала.

Стыд.

— Папа, — прошептала она, — Я… я просто хотела защитить нас…

— Знаю, — он кивнул, — Знаю, дочка. И именно поэтому мне так больно. Вдвойне больнее от того, что я мог все это предотвратить… если бы был чуть внимательнее и чуть больше уделял вам с сестрами времени…

Он отвернулся, пряча выражение лица.

Тишина заполнила хранилище. Даже Чёрное Солнце, казалось, затихло, чувствуя напряжение.

— Так что будем делать? — наконец спросил Костя, не оборачиваясь.

— Не знаю, — честно ответила Перчинка.

И это была правда.

Впервые в жизни она действительно не знала, что делать.

Её план рухнул. Её секреты раскрыты. Её отец знал всё.

И самое страшное — он был прав.

Во всём.

— Ладно, — Костя развернулся. На его лице снова появилась усталая, грустная улыбка, — Тогда начнём с простого. Первый вопрос: ты работала одна? Или у тебя есть сообщники?

Перчинка колебалась секунду. Потом:

— Одна. Всё делала сама. Не хотела никого впутывать.

— Даже майора Волкова?

— Тем более его, — она поморщилась, — Он… хороший человек. Не хотела его пачкать.

— Хм… — Костя задумчиво почесал подбородок, — Значит, у тебя всё же есть границы. Это обнадёживает.

Он сделал шаг ближе.

— Второй вопрос: атаки на Соколовых. Были жертвы?

— Минимальные, — быстро ответила Перчинка, — Я старалась целиться в инфраструктуру. Базы данных. Склады. Технику. Избегала жилых секторов и…

— «Старалась» — не значит «избежала», — перебил он холодно, — Сколько?

Тишина.

— Сколько, Перчинка?

— Семнадцать, — прошептала она, — Охранники. Случайные свидетели. Те, кто оказался не в том месте не в то время. Это те, о ком мне известно.

Костя закрыл глаза. Его челюсти сжались.

— Семнадцать жизней, — тихо повторил он, — Семнадцать семей, которые потеряли близких. Из-за твоего «стратегического планирования».

— Я не хотела! — голос Перчинки сорвался, — Это были… необходимые потери! Я пыталась свести их к минимуму!

— «Необходимые потери», — Костя открыл глаза, и в них плескался холодный огонь, — Ты знаешь, кому ещё подойдет эта фраза? Князь Кривотолков. Глава Организации. Все те, кого мы называем врагами. Монстрами.

Он подошёл вплотную, нависая над ней.

— И теперь ты, моя дочь, стоишь в одном ряду с ними.

— А ты, отец? — вспылила Перчинка, стиснув кулаки, — Разве ты не нападал на склады и базы Кривотолковых? Тогда ведь тоже гибли люди! По твоей вине!

— Кривотолковы первые развязали войну, угрожали напрямую нашей семье, — холодно ответил Костя, — И на базу я не нападал. Они похитили меня и силой туда привезли. Понимаешь разницу?

Перчинка почувствовала, как слёзы подступают к глазам. Она изо всех сил пыталась их сдержать, но не могла.

— Папа, прости… я не думала… я просто…

— Просто что? — его голос стал тише, но от этого не менее жёстким, — Просто хотела как лучше? Просто защищала семью? Знаешь, чем дорога в ад вымощена, Перчинка?

— Благими намерениями, — прошептала она, — Знаю. Ты говорил мне в детстве…

— И ты не послушала, — он отступил, — Потому что думала, что ты умнее. Что ты знаешь лучше. Что твоя логика безупречна, а твои расчёты — точны.

Он повернулся к Чёрному Солнцу.

— Но знаешь, в чём твоя главная ошибка? Ты забыла про человеческий фактор. Про непредсказуемость. Про то, что люди — не фигуры на шахматной доске. Они живые. Со своими чувствами, страхами, надеждами.

Он посмотрел на неё через плечо.

— И когда ты начинаешь манипулировать ими, как пешками… ты сама перестаёшь быть человеком. Становишься просто… функцией. Алгоритмом. Машиной для достижения цели.

— Тогда что мне было делать⁈ — взорвалась Перчинка, — Сидеть и смотреть, как Соколовы нас поглощают? Надеяться, что всё само рассосётся? Верить в лучшее⁈

— Нет, — спокойно ответил Костя, — Ты должна была прийти ко мне. Поговорить. Объяснить свои страхи. Мы бы нашли решение. Вместе.

— Ты бы не понял!

— Откуда ты знаешь? — он развернулся к ней полностью, — Ты даже не попыталась! Ты просто решила, что я слишком мягкий, слишком наивный, слишком… недостаточно циничный для этого мира. И пошла действовать сама.

Он сделал шаг к ней.

— Но знаешь что, Перчинка? Я не мягкий. И не наивный. Я просто выбрал другой путь. Путь, где я остаюсь человеком. Где я не жертвую своей душой ради «стратегических преимуществ».

— И посмотри, к чему это привело! — выкрикнула она, — Ты постоянно на грани смерти! Постоянно рискуешь! Берёшь на себя всё, потому что не доверяешь никому сделать грязную работу!

— Потому что грязная работа делает тебя грязным, — тихо ответил он, — И я не хочу, чтобы мои дочери пачкались. Хочу, чтобы они оставались… светлыми. Хорошими. Лучшими версиями себя.

Он протянул руку, но в последний момент отдернул. Не коснулся её.

— Но я потерпел неудачу. По крайней мере, с тобой. Потому что смотрю сейчас на тебя… и вижу отражение самого себя. Того, каким я был когда-то.