Алина Белова - Сказание второе: Плач Волка (СИ)
Это длилось всего мгновение, и в следующую секунду боль отступила. Эйд чувствовал, как жар проносится по всему его телу, но теперь он не обжигал, а наоборот, словно убаюкивал. Траин приоткрыл рот, пытаясь что-то произнести, но голос всё так же не слушался. Лишь только холодная морщинистая рука успокаивающе лежала на его лбу.
Последние силы покинули Эйда, и он, закрыв глаза, провалился в глубокую темноту, абсолютно слепую, глухую и немую.
***
Прохладный утренний ветерок ворвался в палатку и растрепал волосы молодого князя, и он, поморщившись, осторожно приоткрыл глаза. Увидев над своей головой купол шатра, завешенный всевозможными травами, цветами и засушенными частями тела небольших зверьков, Андрас сначала решил, что всё это ему снится. Он был в плену у Анастасии, в тёмной сырой комнате, куда сквозь забитое окно не проникал солнечный свет. Но когда юноша вновь открыл глаза, то понял, что всё уже закончилось. Не было больше Драмира. Не было той клетки, которая сдерживала молодого Сокола. Он был один в палатке посреди шумного лагеря, и со всех сторон слышалось незнакомое наречие, крики, возгласы и хриплый смех. Лишь иногда Андрас слышал всеобщий язык, и на душе становилось спокойнее. Всё наконец-то закончилось.
"Ты на свободе, Андрас. Всё хорошо".
Талмэю не верилось, что он был наконец-то свободен, а Анастасия сгорела там, в Драмире, и от неё осталась разве что горстка пепла. Молодой князь помнил леденящий холод драконьей чешуи и ветер, бивший в лицо. Вокруг было бескрайнее небо, а далеко внизу раскинулась бесконечная пустыня, и реяли многочисленные знамёна южных князей, пришедших на помощь Красным берегам. Что было потом, Андрас не помнил - он потерял сознание. В памяти его запечатлелись лишь чьи-то громкие крики и искажённое в страхе лицо Марсель. Должно быть, Сокол сильно испугал её. Бедняжка могла подумать, что её брат умирает.
Молодой князь попытался сесть, но в груди внезапно отдало резкой болью, и он откинулся обратно на мягкие подушки, разложенные на полу шатра. Рана была достаточно тяжёлой, хотя Анастасия задела его совсем чуть-чуть. Андрас помнил, что Ламия что-то кричала про яд. Клинок Обезьяны был отравлен. Морская ведьма продумала всё наперёд. Неужели ей так не хотелось покидать этот мир в одиночестве? Она просто не могла позволить Соколам радоваться освобождению. Анастасия всех заставляла страдать - чужая боль приносила ей невероятное удовольствие. Андрас в который раз подумал о том, что рад смерти этой женщины. Такие как она были слишком опасны, чтобы продолжать жить.
Рядом стоял кувшин с чистой водой, и молодой Сокол утолил свою жажду. В горле всё пересохло, губы потрескались, но сейчас всё это было просто ничтожно. Обыкновенная вода казалась юноше настоящим нектаром богов. Андрас чувствовал, как трепещет в груди сердце от восторга. Он снова был свободен, и больше никто не мог заставить его вернуться в ту комнату, что была его клеткой на протяжении полугода. Опустив взгляд, Талмэй осторожно коснулся бинтов на груди. Повязка была свежей, значит, лекари приходили совсем недавно. Молодому князю хотелось закрыть глаза и поспать ещё немного, набраться сил, но он больше не мог лежать. Всё тело ныло, и Андрас усилием воли заставил себя подняться на ноги. Перед глазами резко поплыло, и Сокол едва не упал; он вовремя ухватился за балку, державшую купол шатра, и помотал головой. В себя юноша пришёл лишь через несколько минут и тяжело вздохнул. Яд в ране ещё давал о себе знать - молодой князь никогда прежде не чувствовал себя столь слабым. С большим трудом он натянул на себя одежду, морщась каждый раз, когда порез буквально вспыхивал от боли.
Когда он вышел из шатра на свежий воздух, ему стало намного легче. Стараясь не дышать глубоко, чтобы не тревожить раненую грудь, Андрас осторожно пошёл вдоль стройного ряда белых палаток. Над лагерем развевалось множество флагов, и Сокол попытался сосчитать их все. Здесь был и герб уездного князя Вердела Тоба Многолапа из Ущелья пауков - трёхглазая кобра на фоне паучьей сети, зелёная ящерица Стиллана с озера Фаудрил, и хапрас, морская змея Броксахов, и анаконда Суруссу. Ещё никогда прежде Андрас не видел столько знамён в одном месте. И все эти люди подчинялись одному человеку - Ньёру Пеплохвату, старшему князю рода Питонов. Молодой Сокол не мог поверить, что этот смуглокожий мальчишка из Академии, враждовавший с более чем половиной учителей и учеников, теперь называл себя королём Вэлна. Это казалось Талмэю настоящим безумием. Но люди шли за Змеем, и он одерживал победу за победой. Быть может, Андрас ошибался в нём. В конце концов, именно Ньёр спас их из огня, вырвал из лап Анастасии, когда надежды уже совсем не оставалось.
- Андрас! Андрас! - юноша услышал громкий крик и обернулся. К нему спешила какая-то темноволосая женщина. Одета она была в чёрные одежды Подполья, на груди был вышит ярко-алый крест. Длинная красная ткань, перевязанная на поясе, больше походила на юбку, сзади ниспадавшую до самой земли. Но первым делом в глаза бросалась уже привычная для всех Крыс чёрная опушка одном плече. Талмэй слегка прищурился, пытаясь вспомнить незнакомку. И лишь когда она подошла к нему вплотную, юноша изумлённо выдохнул.
- Афила! - Андрас не мог поверить собственным глазам. Он помнил, что Гайка смогла сбежать из пылающего Драмира, но женщина была серьёзно ранена, а огонь тогда был повсюду. - Как... как тебе удалось?
- Мы, Крысы, очень живучие твари, - усмехнулась наёмница и окинула Андраса пристальным взглядом. - А если серьёзно, то я выбралась через чёрный ход. Думаешь, я не исследовала весь замок, пока изображала из себя верную последовательницу Анастасии?
Андрас недовольно нахмурился - он действительно забыл о том, что Гайка была искусным шпионом. Она должна была знать каждую ступеньку, каждый кирпич в замке. Но во время штурма даже самый храбрый и прекрасно обученный воин может растеряться. Талмэй очень переживал за Афилу - она была единственным человеком из окружения Анастасии, кто относился к нему более-менее дружелюбно. Юноша был готов даже простить всё то, что совершила эта женщина, притворяясь жестокой и опасной разбойницей.
- Я... я... даже не знаю, что сказать. Я рад, что ты жива.
- Меня не так просто убить, как ты думаешь, - Афила приглушённо усмехнулась. - Я чуть не умерла, когда мне было восемь. В тринадцать я, голодная и тощая, как смерть, слонялась по улицам Клака, пока меня не нашёл Велиус. И опять же, я осталась жива. Несколько неудачных заданий, которые я провалила, покушение на мою жизнь со стороны собственных товарищей... Поверь, моя жизнь была очень, очень насыщенной. Анастасии нужно было быть менее самоуверенной. С её хитростью она вполне могла меня победить. Но в последний момент Обезьяна положилась на грубую силу - и проиграла. А ты мотай на ус.