Денис Луженский - Сны чужие
- Бой окончен! - громко произнес хорошо знакомый Раске голос. В центр площадки вышел не очень высокий, но жилистый и стройный сэй-гор, которому можно было дать по возрасту не более сорока. На самом деле ему скоро должно было "стукнуть" семьдесят пять и в его длинную черную шевелюру уже давно вплелись серебристые проволочки седых волос. Это был Кин-Тат, главный учащий кевор Речного арда, ближайший друг и Первый ученик самого Отшельника.
- Ты уложил одного, Парелл, - он окинул темноволосого суровым взглядом глубоко посаженных желтых глаз; тот стоял на одном колене, прижимая ладони к левому боку и жадно хватал ртом холодный вечерний воздух, - но и сам погиб. В итоге - толку от твоей единственной удачи тебе никакого. Тебе так же безразличен твой успех, как и твоему мертвому противнику.
Кин-Тат перевел взгляд на потирающего шею коренастого.
- Скажи мне, в чем твоя ошибка?
- Я выдохся, - пробормотал темноволосый Парелл. Он уже отдышался и встал. Немного ниже левой подмышки у него, должно быть, образовался внушительный синяк, но боль парень умел контролировать, ничем не выдавая своих чувств.
- Это только следствие, - возразил ему кевор, - а ошибка твоя заключается в том, что ты слишком затянул схватку, слишком много потерял сил и дал возможность своим противникам привыкнуть к тебе, приспособиться к стилю твоего боя. Понимаешь?
- Это так, наставник, - не выдержал Парелл, - но ведь ребята знают мои возможности слишком хорошо. Они не дали мне шанса…
Сэй-гор некоторое время пристально смотрел на своего ученика. Потом кивнул.
- Хорошо. Мои возможности вы должны знать не хуже, так ведь?
Парелл неуверенно пожал плечами, молча переглянулся со своими недавними противниками, кивнул.
- Тогда начали, - Кин-Тат вытянул из заплечных ножен мечи, - нападайте все четверо.
- Может, оденете наручи, георт? - осторожно предложил "убитый" Пареллом коренастый кальир.
- Вперед!
Они окружили кевора, начали осторожно подступать к нему, спокойно ожидавшему их атаку. Потом коренастый и Парелл бросились на него с двух сторон, в то время как двое других плавно перемещались, выбирая лучшую позицию для атаки… Кин-Тат крутанулся на месте, с виду очень плавно, почти медленно, но ни один из нападающих не успел ничего предпринять, чтобы остановить его. Левый клинок чуть зацепил меч коренастого, высекая бледные искры, отвел его в сторону и, продолжая движение, скользнул вдоль узкой гарды, легко коснувшись острием груди парня чуть пониже сердца. Правый хлестко, как стальная плеть, отбил верхний рубящий удар Парелла; метнувшись вниз, встретил второй - колющий, и полетел по дуге, чтобы уступить место своему левому брату. Тот прошел под самым наручем, на миг прижался к предплечью парня и помчался дальше, а Раска очень живо представил себе что стало бы с рукой барска, вздумай кевор не обозначить, но до конца завершить свой страшный удар…
- Светлый день.
Так и не успев досмотреть как Кин-Тат "разделывает" оставшихся двух противников, Раска обернулся и встретился взглядом с темными провалами ничего не выражающих глаз.
- Светлый день, георт, - он коротко, без излишней поспешности, но с должным почтением поклонился Отшельнику.
Нолк-лан был уже немолод, даже по меркам своего народа. Никак не меньше полутора сотен лет оставил за спиной эндра-ши, из которых последние сорок его знали как кош-кевора самого сильного Темного арда в восточной части Долины… Впрочем, за пределами самих Ардов слава эта не больно-то распространялсь.
Худой и высокий, как большинство нолк-ланов, в свободного покроя черном одеянии, традиционном для всех кош-кеворов Отшельник почему-то казался еще более тощим и высоким. Его головное оперение сохраняло лишь остатки былой пышности - было заметно, что знаменитый эндра-ши теряет с годами больше, нежели успевает отрастить. На лбу и висках беспощадное время свело растительность почти на нет, обозначив будущие обширные проплешины. Телом Отшельник все еще оставался силен; гибкий и опасный, в схватке неожиданно взрывающийся градом быстрых и точных ударов, он все еще мог дать фору молодым бойцам, даже самым обученным.
Раска с сожалением подумал, что еще десяток-другой лет и кош-кевор начнет слабеть, медленно, но неуклонно сползая с горных вершин "чистого мастерства" в тихие и угрюмые ущелья старческой немощи. Благословенны те, кто уходят раньше, отдавая жизнь в честной схватке с достойным противником. Многие из великих стариков прошлого предпочли быструю и красивую смерть во время ритуального поединка "гийор" медленному угасанию. Раска считал, что они были правы. Он слышал о тех, кто умер в своих покоях, не в силах приподнять с ложа высохшего обессилевшего тела. Ничего, кроме брезгливой жалости, эти несчастные не вызывали. Уж лучше пасть под клинками четверки лучших учеников, чем так…
Глядя на прямую фигуру Отшельника, прямо-таки излучающую уверенность и силу, Раска подумал: "Нет, этот не уйдет незамеченным. Он заставит слагать о своей смерти витары, и я сам, если буду тогда еще жив, спою их у его погребального костра."
- Пойдем, - нолк-лан повернулся и двинулся по густо посыпанной белым речным песком дорожке к единственному каменному строению в крепости - трехуровневому форту, казавшемуся продолжением скалы, вплотную к которой он был построен. В подвалах таких массивных фортов обычно устраивались склады арда, а на верхнем этаже располагались покои кош-кевора и учащих кеворов высшей ступени. Нижние этажи занимали десять избранных учеников, исполняющих роль охраны при главе арда. Все считали это скорее данью традициям, чем насущной необходимостью, ибо кош-кевор был последним из обитателей крепости, кому требовалась дополнительная охрана… Правда, однажды кош-кевора арда Холмов, прятавшегося где-то в непроходимых лесах северной части Долины, не спасло ни его мастерство, ни охранный десяток, которым тот попросту пренебрег. После того случая старый обычай начали соблюдать строже.
Вот и сейчас, едва лишь они вошли в темный и тесный холл первого этажа, как на Раску немедленно уставились две пары хмурых глаз - сторожа не дремали, бдительно оберегая покой дома и запасы под ним.
На верхней площадке, перед всходом, дежурили еще двое.
- Эвир, - обратился Отшельник к одному из них, - проследи, чтобы нас никто не беспокоил.
- Будет исполнено, георт, - склонил голову Эвир, кальир лет тридцати, мускулистый и гибкий как все его собратья по арду, независимо от их происхождения. Раска мельком взглянул на другого стража и невольно вздрогнул - тот был точной копией Эвира. Даже одинаковая одежда на них сидела одинаково аккуратно и блеск в глазах был одинаково настороженным. Только оружие у близнецов оказалось разным - над покатыми плечами Эвира торчали длинные рукояти парных шисс, а его брат (в том, что второй страж был его братом Раска не усомнился ни на мгновение) многозначительно поглаживал лезвие короткой секиры.