О крови и проклятиях - Кортни Уимс

Она взмахивает крыльями и с мощным толчком взмывает ввысь.

ГЛАВА 49. СОЗДАНЫ ДЛЯ ВОСПОМИНАНИЙ

К тому времени как мы с Дэйшей приземляемся близ Эвердена, глаза щиплет и сушит от ветра и слёз. Кожу на руках саднит — я впервые летала без перчаток Мардж.

Солнце опускается за верхушки деревьев, и небо тает в оранжево-лиловой дымке.

Я всё ещё здесь, — шепчет Дэйша, прижимаясь головой к моей, едва я спешиваюсь. Эти три бесценных слова — напоминание, которое она дарит мне с тех самых пор, как мне пришлось оставить её у военного форпоста в Артериасе.

Впервые после гибели Мардж мои губы трогает слабая улыбка: — Я знаю.

А теперь иди поешь. — Она подталкивает меня носом в сторону Эвердена. — Твой урчащий желудок распугает добрую половину города, если ты срочно о нём не позаботишься.

Отзвук смешка зарождается в груди, и я ласково поглаживаю кончик её носа: — Спасибо.

Прижавшись поцелуем к её костяному гребню, я шагаю к Эвердену и замираю на полушаге, чтобы оглянуться на неё через плечо: — Эй, Дэйша?

Она вскидывает голову, хвост мерно ходит из стороны в сторону, пока она склоняет морду набок: Да?

— Я люблю тебя.

И я люблю тебя, — мурлычет она.

Когда я возвращаюсь в свою комнату, Коул сидит за моим столом; едва я протискиваюсь в дверь, он резко вскакивает на ноги.

— Привет… — Он заметно расслабляется, поняв, что это я.

— Привет. — Я улыбаюсь, прислоняясь спиной к закрытой двери. — Спасибо тебе… за всё.

Коул кивает; он явно не хочет отводить от меня глаз, но усилием воли заставляет себя посмотреть на стол: — Сетан… непреклонен. Требует, чтобы ты прочла это, едва проснёшься. — Он берёт письмо и протягивает мне.

Я вскидываю бровь, сокращаю расстояние между нами, забираю конверт и переворачиваю его. Письмо всё ещё запечатано; на свежем воске красуется оттиск символа «А» — герба Земель драконов. — Что значит «едва проснусь»?..

— Возможно, я забыл упомянуть, что ты провела весь день в небе с Дэйшей. Сказал, ты спишь. — Он пожимает плечами. — Не то чтобы это вообще его дело. Ты взрослая женщина и не обязана плясать под чью-либо дудку.

Сердце пропускает удар. Прежний Коул, которого я знала годы назад, ни за что не поступился бы своей безупречной честностью. Но опять же, стоящий передо мной мужчина разительно отличается от того мальчика и юноши, которого я узнала и полюбила. Этот человек перекован во что-то совершенно иное — и дело не только в точёных мышцах, жёсткой щетине и длинных тёмно-рыжих волосах, спускающихся ниже челюсти.

— Если бы он узнал, что ты соврал… — шепчу я.

— И что тогда?

— Ну…

— Вот именно. Я не боюсь Сетана. — Он скрещивает руки на груди, глядя на меня с уверенным наклоном головы и усмешкой.

— А стоило бы. А’нала спалила бы тебя на месте.

— Я бы убежал.

Я фыркаю: — Ты недостаточно быстр, чтобы бегать наперегонки с драконом.

— Это кто сказал?

Я прыскаю со смеху: — Сказала та, кто однажды тебя обогнала.

Глухой, раскатистый смех сотрясает его грудь и руки: — Ты про тот раз, когда у тебя штаны треснули по шву?

У меня отвисает челюсть, и я шутливо шлёпаю его письмом; тёплая волна смущения и нежности захлёстывает меня от этого воспоминания: — Ничего подобного не было!

Мы оба покатываемся со смеху, щурясь и глядя друг на друга.

Ему приходится сдержать приступ хохота, лишь бы выговорить: — По-моему, я в жизни не видел, чтобы ты неслась с такой скоростью. Даже когда тебя чуть не обрызгал тот скунс.

Когда я затихаю, улыбка всё ещё согревает щёки, и новый луч света пробивается сквозь толщу скорби у меня в груди: — А я была абсолютно уверена, что ты не заметил мои штаны.

— О, поверь, я прекрасно всё заметил, — посмеивается он с кивком.

Мы стоим в паре футов друг от друга, улыбаясь, пока выражения наших лиц медленно не смягчаются, когда воспоминание становится просто воспоминанием. Напоминанием о более простых, счастливых временах.

Он прочищает горло, и я разрываю зрительный контакт, отводя взгляд вправо.

— Что ж… не стану мешать тебе устраиваться на ночь. Если только тебе больше ничего не нужно? — спрашивает он.

Я едва не прошу его остаться со мной этой ночью. Обнять меня. Но понимая, что это будет нечестно по отношению к нему, я качаю головой, заправляя прядь волос за ухо: — Нет, я в полном порядке.

Он склоняет голову и делает пару шагов к выходу, но я шагаю навстречу, преграждая ему путь. Я обвиваю его руками за шею, целую в щёку, а затем закрываю глаза, прижимаясь лбом к его груди, и шепчу: — Спасибо.

Он вздрагивает, прежде чем сомкнуть руки вокруг меня, стискивая в крепких объятиях и опуская подбородок мне на макушку: — Всегда.

Когда мы размыкаем объятия, его щёки и взгляд теплеют. Он с нежностью сжимает мою ладонь. И выходит за дверь.

Я перечитала письмо Сетана, оставленное Коулом, бесчисленное множество раз. Но толку ноль. Десять прочтений спустя я знаю ровно столько же, сколько знала при первом взгляде. Чужой, незнакомый язык насмешливо смотрит на меня со страницы, словно издеваясь над тем, что я не способна разобрать ни слова.

Позже той же ночью в дверь стучит Гэвин, волоча за собой Дэриана; он пришёл забрать его походный мешок по приказу Сетана, велевшего доставить Дэриана в его кабинет. И пусть мне удалось выстроить хрупкое доверие с Сетаном, мысль о том, что они останутся наедине, вызывает у меня стойкую тревогу. Зная растущее отчаяние Сетана спасти это королевство, я ничуть не удивлюсь, если он снова прибегнет к пыткам, чтобы выбить сведения.

— Веди его сюда. Он останется со мной, — шепчу я Гэвину и распахиваю дверь шире.

Гэвин оглядывает меня с сомнением, но всё же отдаёт цепи от кандалов Дэриана. Едва я втягиваю Дэриана в комнату и закрываю за ним дверь, его взгляд тут же приковывается к бутылкам на столе. Вчера мне удалось расколотить две из семи. Спасибо Коулу — он убрал осколки, пока я спала.

Дэриан вскидывает подбородок в сторону выпивки: — Гляжу, ты наконец соизволила выполнить свою часть сделки?

— Упейся хоть до смерти, — бурчу я и поворачиваюсь к нему спиной.

Он покашливает, привлекая внимание, и я медленно оборачиваюсь: он поднимает скованные руки, позвякивая цепью. Со вздохом я выуживаю ключик из лифа и отпираю замки, не глядя ему в глаза.

— В её