Вера Школьникова - Выбор Наместницы

– Возможно, Высокий Совет просто не обладает всей информацией?

– Очень может быть.

– Члены Совета – домоседы, а в Суреме жрецов Эарнира хватает, даже с избытком, – наместница понимающе улыбнулась.

Среди жрецов бога жизни хватало настоящих подвижников, охотно несущих служение там, где труднее всего, но хватало также и других, стремящихся устроить прежде всего свою жизнь. Они старались любыми путями остаться в столице, и как следствие – за последние двадцать лет в Суреме прибавилось пять храмов Эарнира, в то время, как на взгляд Энриссы, следовало закрыть десять из уже имевшихся. Неудивительно, что храмовый совет жрецов Эарнира всеми силами противодействовал попыткам белых сестер отобрать у них работу. Белые ведьмы же настаивали, что служат Эарниру так же, как и жрецы, и должны получить право проводить все обряды Эарнира, чтобы у верующих был выбор к кому обращаться. До сих пор Высокий Совет отказывался допустить орден к такой кормушке – ведь бесплатные обряды, как всем известно, бывают только в храме Келиана, и получить эту услугу человек может всего один раз. За все остальное приходится платить.

– Высокий Совет плохо представляет себе, что происходит в провинциях. В деревнях крестьяне успели забыть, когда последний раз видели жреца. Они годами не могут дать своим детям имена перед лицом бога, не могут провести свадебные обряды!

– Храмовый совет считает, что графы и герцоги должны оплачивать эти услуги для своих подданных.

– Такого закона нет, а благочестие наших лордов порой оставляет желать лучшего. Орден же готов нести все расходы. Нам причиняет боль сама мысль о страданиях людей!

Не знай наместница магистра Илану так хорошо, она могла бы поклясться, что та сама верит в свои слова. Увы, Энрисса понимала, чего на самом деле добивается орден Алеон: стоит позволить ведьмам просунуть нос в щелочку, и весьма скоро они захлопнут дверь перед растерянно хлопающими глазами жрецами Эарнира, а бедные простые люди, о которых так пекутся ведьмы, обнаружат, что у них нет выбора – или обряд проведут белые сестры, или никто. Энрисса не собиралась дарить ордену столь роскошный подарок, но обстоятельства вынуждали. С другой стороны, храмовый совет Эарнира получит повод призадуматься. Наместница давно уже считала, что храмы слишком вольготно расходуют государственные средства, пусть теперь их подхлестнет здоровая конкуренция. А Эарнир потерпит, в конце концов, какая ему разница, кто машет зеленой ветвью?

– Понимаю и разделяю ваше беспокойство. Далеко не все столь ответственны, как граф Инхор. Он проследил, чтобы жрецы занялись, наконец, делом. Но в других провинциях, – наместница вздохнула.

– Увы, Высокий Совет…

– Думаю, что для этого вовсе не обязательно решение Высокого Совета. У меня есть пять прошений из разных провинций. Я не могу оставить их без внимания, вне зависимости от мнения советников.

Илана понимающе улыбнулась:

– Между нами действительно много общего, ваше величество. На первом месте – благо народа. Мы пришли, чтобы служить.

Энрисса улыбнулась не менее вежливо, она прекрасно знала, как высоко белые ведьмы оценивали свое служение:

– Ну что ж, госпожа Илана, указ будет готов через два дня, можете уже готовить своих сестер.

– Разумеется, ваше величество. – Илана усмехнулась, – сегодня особенный день, вы не находите? Право же, мне хочется, чтобы он запомнился вам не только этим указом. – Магистр наклонилась и подняла с земли кленовый лист, светло-желтый, почти белый, с тонкими оранжевыми прожилками. – Какая красота, – искренне восхитилась она, – только боги могли создать подобное чудо! Я с жалостью смотрю на попытки наших ювелиров и художников отобразить живую красоту. Перенесенная на холст или отлитая в металле она исчезает, умирает в неподвижности.

Энрисса задумчиво кивнула:

– Да, вы правы… разве что, северные витражи.

– Я никогда их не видела.

– Герцог Суэрсен подарил мне один, на коронацию, – все так же задумчиво ответила наместница, перед ее мысленным взором встала крылатая женщина.

– Я тоже сделаю вам подарок, ваше величество, на память.

Илана положила кленовый лист между ладоней, закрыла глаза, на ее лице появилось отрешенное выражение, словно она решала в уме сложную задачу или слушала волшебную музыку. Магистр не произнесла вслух ни слова, но Энрисса будто услышала безмолвную песню, в лицо ей подул теплый ветер, дыхнувший корицей и медом. Песня взвилась вверх, в победной финальной ноте, а затем плавно сошла на нет, замолкнув, оставив после себя эхо, затем угасло и оно. Илана разомкнула ладони. Вместо кленового листа на ее ладони лежал кулон из белого матового камня, по форме – кленовый лист, только маленький. Она посмотрела на свое творение:

– Ну вот, совсем забыла, – и между ее пальцами заструилась тонкая серебряная цепочка, – возьмите, ваше величество, – она протянула кулон Энриссе. – Даже самый искусный мастер не может превзойти богов, но в свое время боги отступили перед магами. Мы редко вспоминаем об этом сейчас, вновь ступив на путь служения и поклонения, но сила осталась, она все еще здесь.

Энрисса осторожно взяла кулон – он во всем был подобен настоящему листу – каждая прожилка видна, только теперь это было сделано из камня. Нет, не сделано – спето. Она подняла взгляд на Илану – лицо магистра все еще озарял загадочный отблеск, полностью преобразивший ее. Вместо красивой женщины с повадками раскормленной кошки Энрисса увидела незнакомку, преисполненную осознания собственного могущества. Наместница, наконец, поняла, почему Илана стала магистром своего ордена, и отметила на будущее, что белая ведьма может оказаться серьезной противницей. Она вежливо кивнула, прощаясь со своей собеседницей, и надела кулон на шею, кленовый лист скользнул в вырез платья, приятно холодя кожу.

После отплытия кораблей Квейг ходил с мрачным видом, перестал появляться в порту. Ивенна понимала – он жалеет, что не отправился вместе с ними, искать новые земли, но не могла посочувствовать. Герцог должен вести себя как положено правителю, а Квейг слишком часто забывал об этом. К тому же, последствия рискованной затеи, как Ивенна и предвидела, не заставили себя ждать. Сначала пришло гневное письмо от графа Тейвор с описанием всех кар земных, ожидающих нахального вора, и всех кар небесных, которые последуют за земными. Квейг только пожал плечами: если бы Тейвор мог осуществить хоть одну из своих угроз, он бы не тратил время на письма. Но следующей почтой доставили письмо от наместницы. Герцог прочитал его у себя в кабинете, и, хотя обычно не скрывал от жены ничего, относящегося к делам, этого письма Ивенна так и не увидела. Единственное, что сказал ей весьма смущенный герцог – наместница сочла обвинение в государственной измене несколько преждевременным. Ивенна оценила иронию, и от души понадеялась, что ее муж больше ничего не украдет из имперской казны. Можно сказать, что история с кораблями завершилась благополучно, не считая ссоры с военачальником, но Ивенна все никак не могла вернуться к своей привычной невозмутимости – что-то мешало ей расслабиться и наслаждаться бархатным теплом заканчивающейся осени, поздним виноградом и огненно-красными яблоками. Тревога не желала уходить, хотя герцогиня при всем желании не могла найти повода для беспокойства: здоровые дети, благополучное герцогство, внимательный муж, добродушные подданные, даже слуги, извечный бич знатных дам, во всем устраивали требовательную хозяйку. Все было хорошо… слишком хорошо.