О крови и проклятиях - Кортни Уимс

Я смотрю туда, откуда он вышел: Мелайна стоит, обхватив себя руками за локти и опустив голову. Стоит мне сделать шаг к ней, как она резко вскидывает лицо — в её прищуренных глазах застыла острая боль, — после чего разворачивается и уходит прочь.

— Стой, — командую я.

Неохотно она замирает. Но оборачиваться ко мне по-прежнему отказывается.

— Что с Арчи?

Она снова качает головой, застыв на месте и не желая встречаться со мной взглядом: — Это не твоё дело.

Я хватаю её за плечо и силой разворачиваю к себе; в её карих глазах плещется настороженная горечь.

— Это моё дело, когда он выглядит вот так. Он мой лучший друг. Что произошло?

Она прикусывает губу, будто пытаясь удержать признание внутри. Со вздохом она выдавливает: — Я сказала ему, что у нас ничего не выйдет.

— В каком смысле «не выйдет»?

— В том смысле, что мы не пара. Это была просто глупая влюблённость, мимолётная блажь…

— Да как ты можешь такое говорить? — Я убираю руку с её плеча, качая головой. — Он любит тебя…

— Всё сложно.

— Сложно только потому, что ты сама всё усложняешь, — огрызаюсь я. — В чём настоящая причина, Мелайна? Я же знаю, что он тебе небезразличен. Я вижу это по тому, как ты на него смотришь…

— Какая разница! — отрезает она. — Мы не можем быть вместе. Я сломаю его. И лучше сделать это сейчас, чем потом.

— Ты сломаешь его или он сломает тебя? — бросаю я ей вызов.

— Мы живём в мире, разорванном войной. Любой из нас может погибнуть в любую секунду. — Её голос предательски дрожит. — И я не хочу оказаться той, на чью долю выпадет потерять его. Так проще.

Моя челюсть разжимается от внезапного озарения: — Это… это говоришь не ты. Это слова Сетана, верно?

— Просто оставь это, Кэт, — предупреждает она, отводя взгляд.

Я хватаю её за руку, вынуждая посмотреть мне в глаза: — Твоя жизнь не принадлежит Сетану. Она твоя собственная. Пусть он твой отец, пусть командующий виталанцами, но твоим сердцем он не распоряжается. И если ты прогонишь Арчи, ты всё равно его сломаешь. Усидеть на двух стульях не выйдет — придётся выбирать. Твоё сердце или его.

— Тогда… я не выбираю ничего, — шепчет она.

Сдавленно выдохнув, я отворачиваюсь от неё и срываюсь на бег, бросаясь вдогонку за Арчи. Я жадно осматриваю каждый дом, каждую улицу и переулок, пока тревога сжимает тиски внутри. Я успеваю заметить мелькнувшие светлые кудри, уходящие на юг, и устремляюсь за ним сквозь людской поток. На мгновение я теряю его из виду в густой толпе у входа в узкий переулок. Я проталкиваюсь сквозь людей, пока не вылетаю за пределы поселения, прямо в лес.

Далёкий силуэт Арчи скрывается среди деревьев.

— Арчи! — Я прибавляю ходу. — Стой! Пожалуйста!

Стволы деревьев мелькают по сторонам зелёно-бурыми пятнами, морозный воздух обжигает лёгкие до боли. Наконец я настигаю его, совершенно запыхавшись.

Он резко оборачивается, глаза распахиваются от шока, пальцы намертво вцепляются в лямку сумки на плече: — Что ты здесь делаешь? Зачем ты идёшь за мной?

Я подаюсь вперёд, упираясь ладонями в колени и жадно хватая ртом воздух, выталкивая слова между тяжёлыми вдохами: — Не… не уходи.

— Я возвращаюсь домой, Кэт. — Его голос дрожит. — Мне здесь больше нечего…

— У тебя есть я! — Я выпрямляюсь во весь рост и хлопаю себя ладонью по груди. — Я знаю, как тебе больно. Знаю, что внутри всё разрывается. Но ты не можешь просто взять и бросить всё — ты не можешь уйти. Ты нужен мне здесь. Со мной.

Он горько усмехается: — Я никогда не был тебе нужен. Тебе вообще никто и никогда не был нужен.

Я хватаю его за плечо, впиваясь пальцами в ткань куртки на тот случай, если он вздумает рвануть прочь. А если вздумает — я буду драться. Я повалю его на землю, скручу и прижму к траве, пока не вправлю ему мозги. Он должен остаться со мной.

Слова вырываются единым нескончаемым потоком, за который я отчаянно хватаюсь, надеясь вернуть его: — Ты всегда был мне нужен. Я бы не выжила во время нашего самого первого нападения на форпост. Точно так же мне было нужно, чтобы именно ты нашёл Дэйшу в Артериасе. Это ты предложил мне взять обычный клинок вместо драконьего, чтобы открыть дверь в Виталисе. Ты хранил все мои тайны. Понимаешь ты это или нет, но ты спасал меня бесчисленное количество раз — и душевно, и в бою. Ты мой лучший друг, и я люблю тебя. Я понятия не имею, чем всё это закончится и что нас ждёт впереди, но одно я знаю точно: я хочу пройти через это с тобой плечом к плечу.

Он мотает головой, пытаясь вырваться из моей хватки.

Я выпаливаю: — Знаешь, почему ты мой лучший друг? Из-за того, какой ты есть. Ты искришься радостью от природы. Тебе это даётся так легко. И кого-то это способно бесить — просто потому, что им невыносимо тяжело почувствовать то, что в тебе горит само собой. Но знаешь что? — Я перехватываю его руку своей, и мой голос опускается до надтреснутого шёпота: — Даже в самые тёмные ночи, даже когда я на самом дне, когда мне страшно и кажется, что я ни на что не годна… Рядом с тобой я ловлю себя на мысли, что всё ещё можно исправить. Иногда ко мне даже возвращается радость. Потому что у меня есть ты. Потому что ты — чистый свет в моей жизни, когда весь остальной мир тонет во тьме.

Его губы начинают дрожать, голос натягивается струной: — Ты… ты говоришь это не всерьёз.

Я улыбаюсь, уверенно кивая: — Всерьёз. Каждый божий день. И я буду напоминать тебе об этом куда чаще.

Мы бросаемся в объятия друг друга, сжимая изо всех сил — словно стараясь удержать на месте каждую крупицу того, из чего мы оба состоим.

Я шепчу в его песочно-русые волосы: — Помнишь, что ты сказал мне тогда, в Артериасе? Пусть мы оба никуда не годимся, но, по крайней мере, мы никуда не годимся вместе. И пусть нам обоим больно — по крайней мере, эта боль на двоих. Без тебя ничего не получится.

Его пальцы впиваются мне в спину с болезненной нежностью. Я утыкаюсь лицом в изгиб его шеи, зажмуривая глаза до боли.

Громкий треск сломанного сука