Влада Воронова - Пути Предназначения

— «Нет» — ваше последнее слово? — спросил один из Отцов.

— Последнее, — твёрдо сказал Авдей.

— Вы могли бы стать нашим предводителем в борьбе с тиранией Максимилиана, нашим знаменем.

— Так вы предлагаете мне стать знаменем или предводителем?

— Не вижу разницы, — сказал второй Отец.

— Неспособность отличать вещи от людей — признак глубокого умственного расстройства. Обратитесь к психиатру. Может быть, ещё не поздно вылечиться.

— Ты… — вскочил Отец. Его дёрнули за рукав, заставили сесть.

— Я людь, — отрезал Авдей. — И не буду низводить себя до уровня вещи, пусть даже такой священной, как знамя.

— Мой брат допустил неточность формулировки, — примирительно сказал третий Отец. — Прошу его простить. Однако мы действительно нуждаемся в лидере, который сможет привести нас к победе.

Авдей усмехнулся.

— Прежде чем связывать себя с каким бы то ни было политическим обществом, необходимо детально изучить его программу. У вас же программы нет вообще. Ваше братство не более, чем клуб любителей ролевых игр, причём характер игры заставляет усомниться в здравости рассудка игроков.

— Бесчестно оскорблять тех, кто спас вам жизнь! — выкрикнул первый Отец. — Вы мараете себя грязью неблагодарности!

— О, какой изящный поворот! — ехидно восхитился Авдей. — Жаль только, что ведёт в тупик. Судари, из охранки вы меня вытаскивали, руководствуясь исключительно собственными интересами, а не моими. Так что мне вас благодарить не за что. Наоборот, я поменял одних пленителей на других. А плен — он везде плен.

— Хватит играть словами! — разозлился третий Отец. — Волей судьбы ты избран спасти Бенолию от тирании императора. И ты выполнишь её повеление, хочешь ты того или нет!

— Допустим, — сказал Авдей. — А чем займутся бенолийцы вообще и вы в частности в то время, как я буду ратоборствовать с императором?

— Ты считаешь правление Максимилиана благом для Бенолии?

— Вы не ответили на вопрос. Чем займутся бенолийцы в то время, когда я буду избавлять их от императора?

— Они поддержат тебя силой оружия!

— Сила оружия позволит им избавиться от императора и без моей помощи.

— Людям необходим вождь, — ответил второй Отец. — Лидер, который объединит их усилия и направит в нужное русло.

— Вы так и не сказали, какую программу действий считаете нужным руслом, и кем, по каким принципам и во имя каких целей эта программа составлялась. А вождей в Бенолии и без того больше, чем ведомых. Я не вижу смысла в появлении ещё одного.

— Все эти самозваные вожди обречены на поражение! Лишь избранному судьбой Избавителю под силу низринуть тиранию.

— Если это действительно так, — сказал Авдей, — тогда получается, что Бенолию населяют не люди, а бараны, которые и шагу не могут ступить без указаний пастуха. Если бы я, судари, хотел посвятить свою жизнь возне со скотиной, то устроился бы работать на ферму.

Братианские лидеры возмущённо загалдели, а один из них изрёк:

— Грязь сквернословия пачкает не объект ругани, а самого сквернослова.

— Вы правы, — легко согласился Авдей. — Поэтому слово «бараны» я заменю словом «манекены». И звучать будет интеллигентнее, и смысл сказанного передаст точнее.

— Ты считаешь бенолийцев куклами? — возмутился второй лидер. — Безвольными, безмозглыми и бездушными манекенами? Не людьми, а лишь подобием людей?

— Безвольным, безмозглым и бездушным подобием людей бенолийцев назвали вы, когда заявили, что без избранного судьбой Избавителя они ни на что не годятся.

— Не передёргивай! — взвизгнул первый лидер. — Я ничего подобного не говорил!

Авдей усмехнулся.

— Дёргай не дёргай, а факт останется фактом — мир, который нуждается в Избавителе, не нуждается в избавлении, потому что в нём нет никого и ничего живого.

Ответом был возмущённый гвалт.

— Тихо! — угомонил коллег второй лидер. И обратился к Авдею: — Ради тебя погибли наши дети и братья. Во имя твоё люди шли на смерть, а ты называешь их скотом и нежитью!

— На смерть они шли во имя ваших амбиций. И в том, что гибель их оказалась бессмысленной, повинны лишь ваше тщеславие, алчность и глупость!

Братианские владыки молчали. Тихо, сдавленно застонал кто-то из охраны, так, словно пытался сдержать очень сильную боль. И лишь спустя невыносимо долгую, почти бесконечную минуту один из братианских лидеров завопил:

— Да что вы с ним рассюсюкиваете?! Какой доблести и чести можно требовать от отцеубийцы?! Этот щенок обрёк на смерть кровного отца! И вы ждёте от него почтения и преданности отцам духовным?

— Грязный реформистский ублюдок! — злобно выкрикнул другой. — Все они отрицают Пророчество, потому что слишком скудоумны для понимания небесных откровений!

— На нём скверна калечества! — прошипел третий лидер. — Он проклят пресвятым. Отвратительность телесная лишь отражение душевной гнуси. Благодать Избранности не может коснуться урода. Вы только посмотрите на его лицо!

Авдей усмехнулся презрительно:

— А где была ваша мудрость, высокочтимые, когда вы сватали в Избавители скудоумного палёнорожего ублюдка, который к тому же, — тут ему повело искорёженную руку судорогой, — отцеубийца?

— В подвал его! — велел молчавший до сих пор главный лидер. — Запереть вместе с остальными святотатцами.

Авдея увели.

— Что с ним делать? — спросил первый из лидеров. — Пристрелить Северцева вместе с коллегианцами мы не можем. Это было бы отрицанием пресвятой воли, явившей в мир Избранного. Пусть Северцев и оказался недостойным своего жребия, однако носителем высшей благодати он остаётся.

— Я не зря приказал отправить его к коллегианцам, — сказал главный. — Они не долго будут церемониться с тем, кого считают Погибельником.

— Хоть какая-то польза от богомерзких тварей, — порадовался второй лидер.

— Теперь надо решить, кто будет следующим Избранником, — сказал третий. — Это Висент Фенг или некто новый, нам неведомый?

— Винсент Фенг — сын директора охранки, — отрезал главный. — Адвиаг отрицает Пророчество. И предан императору. Вряд ли этот верный пёс трона обрадуется, если наследника его рода назовут Избавителем. А навредить братству директор охранки может гораздо сильнее, чем коллегианцы.

— Однако Адвиаг наделил или в ближайшие дни наделит своего приёмыша благородством высокой крови, — заметил второй лидер. — Фенг отменно хорош собой, обучен светским манерам. И щедро одарён самыми разнообразными талантами. Он владеет даже милтуаном! Ни полесцы, ни горцы никогда не обучали своему искусству чужаков. Но для Фенга сделали исключение.