Неспокойные артефакты Эм/ Как я влюбилась в дознавателя - Анна Каляда
— И что вы сделали, когда поняли? — спросил Рас.
— Сообщила в Академию. Они исключили его, но без огласки — боялись скандала. А через год он якобы умер. Я знала, что это неправда. Я знала, что он где-то там. Но у меня не было доказательств. И я молчала. Двадцать лет молчала.
— Вы знаете, под каким именем он живёт сейчас? — спросила я.
Марта покачала головой. В её глазах стояли слёзы и страх.
— Нет. Но я могу попытаться узнать. У меня сохранились старые архивы. Записи, фотографии. Где-то там должна быть его студенческая карточка — с настоящим именем и снимком. Я подниму всё, что у меня есть. Если я найду фотографию, вы сможете опознать его, даже если он теперь зовётся иначе.
— Это было бы очень ценно, — кивнул Рас.
— Но я не обещаю, что получится быстро, — предупредила Марта. — Мои бумаги в ужасном состоянии. Я годами к ним не прикасалась. Но я постараюсь. Ради Инары. Ради всех, кого он…
Она не договорила.
— Мы будем ждать, — сказала я. — И если вам понадобится помощь или защита — вы знаете, где нас найти.
Марта поднялась и проводила нас до двери. На пороге она задержала мою руку:
— Будьте осторожны. Если Орлан узнает, что я заговорила, он может прийти. Не только за мной.
— Мы справимся, — ответила я, хотя внутри всё сжалось.
Когда мы вышли от Марты, солнце уже клонилось к закату. Узкие улочки Нижнего города наполнились длинными тенями. Я шла молча, прокручивая в голове услышанное: «сменил имя», «фотография», «двадцать лет».
— Лирена, — позвал Рас, когда мы остановились у дверей лавки. — Вы в порядке?
— В порядке, — ответила я и почти не соврала. — Просто теперь у нас есть имя. И человек, который, возможно, сможет показать нам его лицо. Но где-то там, прямо сейчас, может работать ещё один взломанный артефакт. А мы даже не знаем, как выглядит тот, кто их делает.
— Мы узнаем, — сказал Рас. В его голосе прозвучала уверенность, которая передалась и мне. — А пока — мы сделали важный шаг. Марта на нашей стороне. И она поможет.
Он помолчал, а потом добавил — тише, как будто эти слова не предназначались для дела:
— Я рад, что вернулся. Рад снова быть здесь.
Я подняла на него глаза. Он смотрел на меня — не как дознаватель на эксперта, а как-то иначе. Теплее.
— Я тоже рада, — сказала я тихо. — Что вы вернулись.
Между нами повисла та самая неловкая пауза, но наполненная чем-то, что никто из нас пока не называл.
— Завтра продолжим? — спросил он наконец.
— Завтра, — кивнула я.
Он развернулся и пошёл прочь — высокий силуэт в серо-синем плаще, растворяющийся в сумерках. А я закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и вдруг поняла, что улыбаюсь.
Глава 7, в которой Рас обнажает не только душу
Утро началось с того, что метёлка чихнула три раза подряд. Я как раз спускалась по лестнице и замерла на полпути: три чиха означали, что в лавку явился кто-то с очень сильной магией. Либо очень опасный, либо очень взволнованный.
Опасным оказался Кёртис Бринстон. Взволнованным — тоже он.
— Она нашла! — выпалил он с порога, даже не поздоровавшись. — Марта! Прислала записку с посыльным, сказала — срочно. У неё есть фотография.
Я едва не выронила чайник. Чайник, к счастью, был пуст.
— Где Рас? — спросила я, хватая сумку и фартук.
— Уже там. Я за вами. Сказал — одну не пускать.
Нижний город встретил нас привычной прохладой и запахом реки. У дома Марты, зажатого между булочной и складом, нас уже ждал Рас. Он стоял, прислонившись к стене, и выглядел так, будто не спал всю ночь. Но когда он увидел меня, в его глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение.
— Лирена. Хорошо, что вы здесь.
— Я же ваш эксперт, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал буднично. — Куда вы без меня?
— Никуда, — ответил он, и прозвучало это так просто, что я на мгновение забыла, зачем мы здесь.
Дверь открылась, и Марта, бледная, но решительная, провела нас в гостиную. На столе лежала старая картонная папка, перевязанная выцветшей лентой. Рядом — фотографический снимок, пожелтевший от времени, но всё ещё чёткий.
— Вот, — сказала Марта, и её голос дрожал. — Я нашла. Это студенческая карточка Орлана. Двенадцать лет назад.
Я взяла фотографию. С неё смотрел молодой мужчина — чуть за двадцать, с резкими чертами лица, тяжёлым подбородком и холодными светлыми глазами. Взгляд был прямым, почти вызывающим, а тонкие губы изогнуты в усмешке, которую я бы назвала презрительной. Он не выглядел как безумец. Он выглядел как человек, который точно знает, чего хочет, и не собирается спрашивать разрешения.
— Орлан Кросс, — прочитал Рас через моё плечо. — Исключён за неэтичные эксперименты. Через год после выпуска признан погибшим при пожаре. Тело не опознано.
— Тело не нашли, — поправила Марта. — Пожар был странным. Слишком сильным для обычного дома. И слишком вовремя.
— Теперь мы знаем, как он выглядит, — сказал Кёртис. — Это уже кое-что.
— Это больше чем кое-что, — возразил Рас. — Теперь мы можем опросить всех, кто с ним контактировал.
Марта покачала головой.
— Его однокурсники разъехались кто куда. Преподаватели, которые его помнили, уже на пенсии. А те, кто знал его близко… — она запнулась. — Был один человек. Мой ассистент в те годы. Молодой, способный. Он помогал мне с чертежами, когда я ещё работала над вытягивающим плетением. И он же был единственным, кроме меня, кто знал схему до того, как Орлан её украл.
— Кто он? — спросила я.
— Его звали Тобиас Вэлл. Но он пропал через год после пожара. Просто исчез.
— Ещё одно имя, — пробормотал Кёртис, делая пометку в блокноте. — И ещё одна загадка.
Рас взял фотографию и долго вглядывался