Дорога Ведьм - Кейт Эллиот

жители доверяли ей или по-прежнему считали чужой? Достаточно ли было смерти Аовинг и других людей, погибших во время обвала, чтобы Элен стала местной жительницей? Было ли достаточно того, что она пролила кровь своего сердца — своей сестры — на этой земле? Или ей было суждено никогда не иметь настоящего дома или общества, ей, которая не знала, кто ее родил и из какого народа она родом? Она, которая, судя по ее самым ранним детским воспоминаниям, всегда жила только с Аовинг, все эти ужасные бесконечные годы.

Она подошла к въездному пандусу, где дежурили Хилсит и Эммар. На открытых воротах висели праздничные венки в честь начавшейся Недели Заявления. Ухмыляющиеся часовые приветствовали ее, хлопнув по предплечьям — знак принадлежности, который значил для них не меньше, чем значки с вышитые копьями, пришитые к их униформе; они обозначали их место в имперском ордене.

— Эти два парня бежали так, словно услышали, что последние сладкие булочки вот-вот отправятся в рот кому-то другому, — сказала Хилсит. — Скажи, это правда, что приедет принц-страж, как сказали парни? Ты что-нибудь знаешь об этом?

— Это ты мне скажи.

— Горн уже проиграл сигнал приближения, — сказал Эммар. — Пять раз подряд! Никогда раньше не слышал пяти сигналов подряд! Жаль, что отсюда мы ничего не увидим.

— Я расскажу тебе все об этом позже, — сказала Элен, — но таких, как мы, не пустят в зал или храм, если в резиденции находится принц империи, так что мы можем просто придумать любую историю, какую захотим.

— Ты думаешь, принц будет симпатичным? — спросил Эммар со своей самой застенчивой улыбкой. — Мне нравятся симпатичные парни.

— Принц — это всегда симпатичный мужчина или красивая женщина, если только они не красивые мужчины или симпатичные женщины, как рассказчику больше понравится.

Они дружески рассмеялись, хотя, вероятно, неуважительно отзываться о императорском клане было равносильно государственной измене.

— Иди, иди, — сказали они, открывая внутренние ворота, которые давали доступ к пандусу. Четыре пандуса были единственным способом попасть в Привал, если только человек не мог задержать дыхание на достаточное время, чтобы проплыть сквозь водопропускные трубы, которые отводили реку под дорогу. Пандусы были необходимы, потому что в Привале фундамент дороги был возведен высотой с оборонительную стену, что делало город безопасным как от вторжений Пелены, так и от нападений разбойников или предателей.

Она направилась вверх по пандусу, готовясь, когда приблизилась к пропитанному магией участку дороги, который шел к вершине. Люди обычно останавливались на вершине, чтобы осмотреть плотно застроенные окрестности внутреннего Привала. Но она ускорила шаг, пробегая по широкой дороге с рюкзаком за спиной. Каждый шаг вызывал покалывающее ощущение жара в ногах, словно молния пыталась добраться до ее сердца — добраться до гадюки, туго сжимающейся в напряженной тревоге. Защита, обеспечиваемая подошвами ее ботинок, вкупе с ее прыгающей походкой, делали контакт терпимым. Затем она пересекла вершину и остановилась, тяжело дыша, уперев руки в бока, на благословенно инертном внутреннем Восточном пандусе. Дискомфорт уже прошел; остались только воспоминания, а у нее был богатый опыт по сворачиванию воспоминаний и откладыванию их в сторону, где они не могли ее мучить.

По привычке она подняла взгляд, чтобы осмотреть город, аккуратно разделенный на четыре квартала вокруг центральной площади. В так называемом имперском квартале, где находилась Резиденция интенданта, кипела бурная деятельность, поскольку все отчаянно готовились к неизбежному прибытию имперских карет.

Она поспешила вниз по Восточному Пандусу. Предъявив свой жетон у Медных Ворот, она направилась в имперский квартал мимо конюшен, казарм и тренировочной арены, к Резиденции. Люди, одетые в официальные праздничные наряды, сбежались, чтобы занять парадные места на площади собраний, расположенной перед входным портиком Резиденции. Слуги суетились, подметая и полируя мраморные ступени и оттирая статуи императоров, стоявшие в ряд вдоль портика. Рядом с портиком стояла тележка с цветочными ожерельями, где дочь интенданта нервно выбирала подходящие цветы для каждой статуи.

Элен направилась к административному крылу, в котором было ровно шесть дверей — по одной для чиновников каждого ранга. Часовые у дверей не проверили ее жетон; они были отвлечены, на всех лицах читались тревога и возбуждение. Коридоры были пусты, но она слышала гул разговоров, доносившийся из дальнего конца крыла, где находился зал для аудиенций. Она пересекла внутренний двор и вошла в Зал Карт, где размещались имперские геодезисты и курьеры интендантства.

Зал, с его столами, ящиками для вещей и конторками, был покинут в спешке: чернильница без крышки, атлас карт оставлен раскрытым, толстые страницы прижаты парой полированных камней, стопка свитков с ожидающими доставки посланиями раскатилась по полу, причем, один смят, так как на него наступили. Утренний чай, только что разлитый по чашкам, уже слегка остыл. Она схватила чашку и залпом осушила, затем вторую, радуясь тому, как пряный напиток обжигает пересохшее горло. Она убивала Спору и раньше, но, по какой-то причине, крошечные, злобные морды, хитро скалящиеся на нее из осоки, продолжали мелькать перед ее мысленным взором, злорадные и насмехающиеся, как будто они знали что-то, чего не знала она. Но Спора не была разумной, как и Пелена. Это был просто злой яд.

За Залом Карт крытая галерея вела через огороженный сад с пряными травами. На другой стороне сада находился задний вход в служебные покои интенданта. Обычно здесь стоял часовой, но он ушел, и дверь осталась незапертой. Шокирующее нарушение правил безопасности, которое казалось еще хуже из-за прибытия принца.

Она повернула щеколду и приоткрыла дверь, прислушиваясь. Послышались торопливые шаги. Чья-то рука ухватилась за дверь и распахнула ее настежь. Короткий меч с дрожащим острием преградил ей путь.

— Это всего лишь я, помощница-курьер Элен, — сказала она, подняв руки, но приготовившись уклониться в сторону, за пределы досягаемости.

Острие меча резко опустилось.

— Элен! Спасибо Спокойным Небесам, что это ты, а не кто-то другой! Я задержался после перерыва, мне ужасно захотелось в туалет. — Часовой — Уджин — вздохнул с облегчением. — Мы стая безголовых цыплят! Нас никто не предупредил. Не было времени подготовиться. Ты знала, что приедет принц-страж?

Она выдохнула, собираясь с духом, и опустила руки.

— Меня не было четырнадцать дней, так что для меня это новость. Я должна встретиться с интендантом. Прямо сейчас.

— Он готовится к имперскому визиту. — Уджин махнул рукой, указывая на темный коридор, в толстых земляных стенах которого не было окон. Он бросил на нее проницательный взгляд, оценивая выражение ее лица и тон голоса. — У тебя плохие новости.

У нее было всего одно мгновение, чтобы принять решение, но она привыкла принимать решения быстро. Люди должны были знать,