Душевное мошенничество - Эндрю Гивлер

"Этого должно хватить", - негромко сказал он. Он достал из сумки мешалку для краски и стал размешивать мою кровь. Я нанес тонну антибактериальной мази и обернул руку несколькими слоями марли. Давление снимало жжение, но я знал, что почувствую его позже.

Алекс обмакнул кисть и начал рисовать на полу. Он создал знакомый символ - пентаграмму, пятиконечную звезду, которую мы все учились рисовать одним движением в средней школе. Затем он соединил точки, образовав круг, а потом медленно нарисовал вокруг этого круга круг большего размера с промежутком примерно в шесть дюймов между ними.

"Так, это важно", - сказал он, отступая от пентаграммы. "Эта единственная точка звезды находится внизу, а не вверху. Ангелы и демоны часто используют одни и те же символы, но перевернутые. Мы не должны пересекать наши границы, иначе могут случиться плохие вещи".

"Вообще-то я не знал этого о пентаграммах", - сказал я. "Теперь понятно, почему в детстве люди часто жаловались на них, а я этого не замечал. Это действительно незначительная разница".

"В этом есть смысл, если подумать", - ответил Алекс. "Если люди говорят о рае, как ты думаешь, где он находится, вверху или внизу?"

"Вверху, а внизу - ад", - сказал я.

"Именно. Так все о них думают. Если демоны - это просто падшие ангелы, то мы предполагаем, что они где-то ниже. Правда это или нет - не имеет значения. Это то, во что люди верят, это то, во что они хотят верить".

Алекс достал свечи. Красная тема продолжалась, так как это были свечи с ароматом корицы и яблока, заключенные в стекло. Мы открутили верхушки и отбросили их в сторону. На заброшенном складе теперь пахло влажной краской и корицей, что было не просто затхлостью и заброшенностью, а чем-то другим. Теперь здесь было практически по-домашнему уютно.

"А запах или цвет имеет значение?" - спросил я Алекса, помогая ему зажечь их. Мы положили по одной в углубление каждой точки звезды.

"Я думаю, это не благовония, но может быть", - сказал Алекс. "Цвет не имеет значения. Эти были на сезонной распродаже".

"Ну, хорошо. Когда все пойдет наперекосяк и нас съедят заживо, по крайней мере, я буду знать, что мы сэкономили доллар на подготовке".

"Вообще-то, два пятьдесят", - небрежно ответил Алекс.

"Беру свои слова обратно. Оно того стоит", - сказал я, глядя на наше устройство для вызова демонов. Оно выглядело как декорация к малобюджетному телевизионному шоу. Скорее всего, это была бы какая-нибудь школьная драма о маленьком городке с таинственной историей и шабаше ведьм.

"Последний шаг", - сказал Алекс, заглядывая в сумку и доставая оттуда козлятину и кусок дерева. "Вот что тебе нужно сделать: помести дерево в центр, мясо - сверху. Затем выйди из обоих кругов. Что бы ты ни делал, не ходи по кругам. Пока они целы, то, что бы мы ни вызвали, не сможет пересечь их и добраться до нас".

"Хорошо, не наступать на круги. Понял." Я принял сырого козленка и освободил его от упаковки своей здоровой рукой. Не хотелось, чтобы сырое мясо оказалось рядом с моей открытой раной. Я спрятал дрова под мышку. "Кстати, как я должен это зажечь?"

"Никак. Они зажгут".

Нервничая, я перешагнул через влажное кольцо и наклонился к центру звезды. Я достал из-под руки деревяшку и положил ее в центр. Трясущимися от избытка адреналина руками я положил козью голень в центр. Как только она оказалась на деревяшке, я бросился из кольца, как кошка, спасающаяся от пылесоса.

Алекс указал на нижнюю точку звезды, и я переместился, чтобы встать под ней. Он отошел на несколько шагов назад, чтобы дать мне место, и выключил свет в телефоне. Все в порядке, он помог мне зайти так далеко. Эту часть я должен был сделать сам.

"Повторяй за мной," - сказал он тихим голосом.

Я кивнул и последовал его примеру, бормоча что-то, что, как я мог предположить, было латынью. В ней было несколько "омнибусов" и слово "демониум", что, честно говоря, показалось мне потворством. Я понятия не имел, что все это значило. Я мог бы делать заказ в Wendy's. Но пока я повторял иностранные слова Алекса, всё свечи загорелись сами по себе, что заставило меня чуть не обделаться по собственной воле. Но я продолжал произносить зловещие слова вызова, как велел мне мой новый друг.

Когда мы закончили, я раскачивался на носочках, ожидая, что вот-вот что-то произойдет. В комнате стояла тишина, и мы с затаенным дыханием ждали появления демона. Только пять свечей освещали темный склад.

Прошла минута. Потом две. Мое напряжение спало. Очевидно, это был провал. Я вопросительно посмотрела на Алекса. Он пожал плечами, выглядя таким же разочарованным, как и я.

Из центра звезды появилась красная искра. Она упала на дрова и козла и вспыхнула, превратившись в ад. Запах готовящегося мяса был восхитителен, и в моем животе заурчало. Может быть, мне нужно будет как-нибудь попробовать козлятину.

Огонь превратился в столб высотой почти с меня. Я чувствовал его тепло, исходящее из центра звезды, но оно казалось приглушенным, отдаленным, как будто между нами была стена. Жар нарастал и пульсировал. Вдруг огонь исчез с грохотом, как будто взорвался. Дрова и мясо пропали. Вместо этого на том месте, где они только что лежали, стояла женщина с огненно-рыжими волосами и глазами цвета тьмы.

Женщина, стоявшая в центре круга, была прекрасна. Хотя, честно говоря, это описание настолько не передает ее красоты, что даже оскорбительно. Ее рыжая грива густыми волнами ниспадала до поясницы. Короткий локон волос свисал в сторону и дразняще танцевал на правой щеке. Кожа была смуглой, как у студентки в конце весенних каникул. Длинные ноги обуты в черные сапоги, доходившие до колен. Темные джинсы облегали ее так, что любая женщина позавидовала бы. Обтягивающая красная майка давала понять всем, кто смотрел на нее, что у нее тело богов. Если бы она была знаменитостью, а не демоном, то на обложке Vanity Fair никогда не было никого, кроме нее. А в словаре Вебстера для обозначения красоты поместили бы просто изображение ее лица.

Но при всей ее потрясающей внешности в ней чувствовалась опасность. Ее черные глаза были тревожными. Либо радужки были того же цвета, что и зрачки, либо у нее были огромные зрачки, которые заполняли все глаза. Они прошлись по комнате, осматривая окружение. Ее взгляд