Адмирал Империи – 65 - Дмитрий Николаевич Коровников
Запись оборвалась. В кают-компании воцарилась гробовая тишина. Гревс медленно сжимал подлокотник, и мне на секунду стало жаль подлокотник. Борисевич больше не шутил — он смотрел на горящий город, которым ещё недавно управлял, и пальцы его беззвучно постукивали по столу, будто набирали распоряжения, которые больше некому было исполнять. Гинце замер над своими бумагами, так и не перевернув страницу. Тася опустила руку на плечо брата. Иван сидел очень прямо и очень бледно, и только костяшки его пальцев, стиснувших край стола, выдавали, чего ему стоит эта прямая спина. Эти люди внизу поверили в него первыми во всей Империи. И первыми за это платили.
И ведь на сотне судов нашего каравана прямо сейчас тысячи суражцев прильнули к иллюминаторам и экранам. Они уходили от войны из столицы домой, в тихую провинцию, а дом встречал их заревом на полгоризонта. Война добралась до их порога раньше своих беженцев и уже расположилась там по-хозяйски.
А я сидел и думал о том, о чём, судя по взглядам, думала сейчас половина кают-компании. По договору, подписанному несколько часов назад, мы обязались не препятствовать уходу из «Суража» ремонтирующихся кораблей Суровцева. Вот этих самых девяти крейсеров. Вот этих самых экипажей, которые сейчас набивали трюмы чужим добром на глазах у всей планеты. Самое гнусное заключалось в том, что формально не было нарушено ни одной буквы: о том, как экипажам этих крейсеров надлежит вести себя до отлёта, в документе не было ни слова. Юристы первого министра могли собой гордиться.
Первой эту мысль произнесла вслух Агриппина Ивановна — и она смотрела при этом одновременно на императора и на меня, что требует определённого мастерства, но у северян оно в крови:
— И это их мы должны отпустить в «Новую Москву»?
Глава 13
Вопрос Агриппины Ивановны повис в кают-компании, как брошенная перчатка: поднять — война, не поднять — позор. Желающих сделать первое движение не нашлось, поэтому его сделал я — в основном потому, что перчатка была адресована мне.
— По договору мы обязались не препятствовать уходу кораблей, стоящих в ремонте, — сказал я. — О бомбардировках и грабеже в договоре нет ни строчки. Юридически эти девять крейсеров никуда не уходят: они стоят на орбите и совершают уголовные преступления. Это разные виды деятельности, Агриппина Ивановна.
— Утешительно, — отозвалась Хромцова. — Стало быть, ответят они не за нарушение договора, а по совокупности заслуг.
— Пока никто ни за что не отвечает, — вставила Таисия Константиновна.
Все повернулись к императору. Император смотрел на тактическую карту, где догорали города, половина которых носила имена его предков.
— Сначала — планета, — произнёс он. — Жители Суража-4 присягнули мне и заплатили за это. Я не стану обсуждать поход на столицу, пока у меня за спиной добивают тех, кто поверил мне раньше всех.
Возразить восьмилетнему мальчику, когда он говорит такими фразами, не решилась даже Хромцова. Точнее отложила возражение, как откладывают козырь: не насовсем, а до нужного времени.
— Ваше величество, — она всё же подалась вперёд, — планета рядом с нами — это конечно хорошо, но это дело пяти минут. Главное сейчас по-прежнему столица, и время работает против нас. Граус не станет сидеть сложа руки: он восстановит планетарные кольца обороны, дождётся топлива, залатает форты «Константинова Вала». Прибавьте сюда вице-адмирала Усташи, который ушёл в Тульский Промышленный Пояс набирать корабли с тамошних верфей и скоро вернётся не с пустыми руками. Каждые сутки промедления — наш подарок первому министру. А он не из тех, кто забывает поблагодарить.
— Всё верно, — неожиданно легко согласился Иван. — Поэтому с Суражем-4 мы разберёмся за эти самые, как вы сказали, пять минут, а вопрос столицы обсудим, когда над Суражем перестанут стрелять. Александр Иванович, что нужно, чтобы подойти к планете незамеченными?
— РЭБ-зонды, — ответил я. — Выпускаем завесу, гасим сигнатуры каравана и идём в «тумане войны» на маршевой тяге. Экипажи у верфи заняты погрузкой чужого добра, и вахтенную службу они сейчас несут примерно с тем же рвением, с каким соблюдают устав. Узнают о нас, когда дистанция не оставит им ни одного приличного варианта. Два часа хода.
— Действуйте, — приказал император.
Совет разлетелся по кораблям. Гревса — под протесты его баса, от которых дребезжала посуда, конвоировали обратно в медблок. Борисевич отправился составлять опись того, что мародёры обязаны будут вернуть его бывшей губернии, и опись эта, судя по выражению его лица, обещала быть длинной. Гинце молча отбыл на своё корпоративное судно, так и не произнеся за весь совет ни слова.
А Хромцова на секунду задержалась у двери и обвела кают-компанию взглядом — цепким, как бы прицеливающимся. Так смотрят не на людей, а на ресурсы. Я перехватил этот взгляд, отметил его и не придал значения: у меня перед глазами были горящая планета, девять чужих крейсеров и туман войны, который ещё предстояло сгустить.
Через двадцать минут «Афина» коротко вздрогнула: пусковые установки отправили в темноту первую партию РЭБ-зондов. Вокруг каравана начала расти невидимая сфера, глушившая наши сигнатуры и подсовывавшая чужим сканерам аккуратную, ухоженную пустоту. Почти под двести израненных боевых кораблей и гражданских судов перестали существовать для всех, кроме самих себя, и двинулись к Суражу. Планета не знала, что помощь уже идёт. Девять крейсеров на её орбите не знали, что идёт расплата.
Позже выяснилось, что туманов войны над караваном в тот день стояло два. Во втором не работал ни один зонд — только чайный сервиз Агриппины Ивановны.
О том, что происходило следующие два часа на борту «Паллады», я узнал много позже — по частям и из трёх источников, каждый из которых уверял, что двое остальных всё переврали. Восстанавливаю, как умею; за точность оттенков ехидства не ручаюсь, за всё остальное — вполне.
Приглашение выглядело невинно, как выглядят все по-настоящему опасные вещи: командующая пятой «ударной» дивизией звала адмирала Зимину и великую княжну на чай. Отказаться было можно — теоретически. Практически отказ от чая у Хромцовой располагался где-то между служебным упущением и объявлением войны, поэтому оба шаттла прибыли к «Палладе» с точностью, которой позавидовали бы её собственные артиллеристы.
Чай, по