Паук в хризантемах - Тим Волков

Мальчик не нашелся что ответить.

— Но в том нет твоей первоначальной вины.

— Первоначальной?

— Верно. Не ты виноват в том, что внутри твоей сущности заперто зло. Это не твоих рук дело. Но виноват ты в том, что позволил этому злу прорасти в себе.

— Я…

— Любые слова будут лишним, — отрезал старик.

— Почему же вы решили, что оно уже проросло?

Старик не ответил.

— Что же мне делать? — после некоторой паузы спросил Мартен.

— Есть ли способ что-то изменить?

Старик пригладил седую бороду, пристально посмотрел на мальчика. Мартену было тяжело выдержать этот взгляд, словно на него обрушилась целая гора, но он выстоят, не отвел глаз в сторону.

Старик улыбнулся.

— Изменить себя никогда не поздно. Что делают с сорняками, которые вырастают в саду, среди прекрасных хризантем? Вырывают с корнем. Так и зло может быть удалено. Но ты поймешь это слишком поздно…

Мартен хотел возразить ему, но старик исчез, а вместе с ним исчезла и река.

Разбудил мальчика раздаваемый издали шум. Мартен, еще не понимая, где находится, разлепил глаза, глянул сквозь прутья решетки. Вдалеке стояла толпа, окружившая арену плотным кольцом. Народ свистел, улюлюкал и изъявлял восторг пополам с нетерпением, предвкушая знатное зрелище.

Погонщиков, прятавшихся в тени, уже видно не было. Вместо них из каменного здания выехала небольшая упряжь, в которой сидел сам хозяин и устроитель этого кровавого развлечения.

Мартен понял, что на арене готовится представление, главными героями которых будут они, пленники.

— Будут бои, — прошептал Сюэ таким зловещим шёпотом, что Мартен невольно поёжился. — Этот карлик решил поразвлечься.

— Бои с тиграми? — зачем-то переспросил мальчик.

Сюэ не ответил.

Толпа, окружавшая арену, начала расходится в стороны, освобождая проход для телег. Появившийся горбатый зазывала из первой повозки, где сидел Цзянши, принялся во все горло горланить и привлекать публику, обещая незабываемое зрелище. Народ принялся еще живее гыгыкать.

Дернулись телеги с клетками, направились в сторону арены.

Зазывала рявкнул на толпу, приказывая тем отойти. Народ нехотя расступился, вовсю глазея на пленных и обсуждая их.

— А вон, видал какой здоровый? Этот поборется!

— Слабак!

— А тот?

— Суховат.

— А мальчик? Мальчик?

— Сожрут его тигры, первым делом сожрут. Даже пикнуть не успеет.

— А мохнатого видел? Силен! Сколько продержится, как думаешь?

— До первого гонга не протянет.

— Врешь! Смотри мускулы какие! До третьего! Говорю тебе!

— До первого!

— Ставку сыграем?

— Давай!

Вновь вернулся страх. Мартен прильнул ближе к прутьям решетки, словно желая просочиться сквозь них, вглядываясь в грязные лица стоящих. Злобы или ненависти в глазах не было ни у кого, напротив, все с нескрываемый интересом смотрели на пленников, но интерес этот был иного характера.

Крикнул зазывала, давая знать, что открыты приемы ставок. И сразу же повалил народ. Все принялись наперебой кричать и совать горбатому монеты, в надежде получить нужную ставку. И все ставки были одинаковыми — кто сколько продержится, один гонг или два? И ни одной на то, что кто-то останется в живых.

Телега двинулась дальше, оставляя зрителей снаружи.

Арена была сделана из вбитых в землю огромных в обхват столбов. Потемневшие почти до черноты от времени и пролитой крови, отполированные спинами зрителей до каменной глади, они походили на исполинские мегалиты, воздвигнутые древними божествами. Богами крови и смерти.

Внешний периметр предназначался для зрителей. Плати монету — проходи и наслаждайся боем. Во втором — внутреннем, сделанном из толстых бревен и досок, — размещались те, кому сегодня суждено было умереть. Сверху, арены возвышались несколько жердей, образуя купол, на который были натянуты сети, сплетенные из канатов.

Телеги с клетками въехали внутрь.

Хоть и располагалась арена на открытом воздухе, но все здесь было пропитано могильным сырым запахом, который не выветривался никогда.

Мартен как завороженный стал глядеть по сторонам примечая любые детали, которые могли бы спасти его жизнь. С одной стороны арены располагался вход, через него и ввезли телеги. Здесь же будут и проходить зрители, усаживаясь на свои места, расположенные между внешним и внутренним периметром. С противоположной стороны — другой вход, зарешеченный железом. Сквозь толстые прутья виднелся длинный темный коридор, оканчивающийся квадратной темницей. Это, по всей видимости, для зверей.

— Пора выходить! — рявкнул надсмотрщик, открывая ржавым ключом замки. — Ну, живее!

Исхудалые и грязные зверолюди стали вылезать из клеток.

Прижимая пленников к бревнам ограды длинным копьем, второй охранник крикнул:

— Теснее! Теснее! Торопитесь!

Кто-то из пленников не выдержал и, просочившись сквозь ноги других, рванул к воротам. Тяжело дыша, он бросился на частокол, попытался вскарабкаться по жердинам. Первый охранник ловко метнул в его сторону короткий нож. Оружие вонзилось бедолаге прямо в ногу.

— От нас не убежишь! — довольный своим броском, произнёс охранник и не спеша подошел к кричавшему от боли беглецу. — А за то, что попытался, будешь наказан!

Он вытащил нож из раны и одним скупым движением перерезал сухожилие на ноге пленника. Лежащий закричал еще сильнее, но, получив удар в лицо, затих.

— Все разгружены! — прорычал другой охранник. — Увози телеги!

Погонщик стеганул лошадь, и та живо выскочила с арены. Тяжелые ворота с жутким скрипом закрылись, оставляя пленников одних.

— Нас сожрут! Нас всех сожрут! — внезапно завопил Сюэ, схватившись за голову.

— Успокойся! — прошептал Мартен, хотя и сам сейчас готов был заорать во всех горло.

Народ тем временем прибывал, занимал ряды, теснился: каждому хотелось посмотреть на предстоящий кровавый бой поближе. Довольно скоро арена наполнилась криками и гулом.

— Я не хочу умирать! — простонал Сюэ.

— Мы не дадим…

— Пускайте тигров! — крикнул вдруг кто-то из сидящих зрителей.

Пленники еще больше сжались в стены арены, ожидая скорой кончины.

— Давайте же уже скорее! — поддержал его другой.

И толпа принялась скандировать на все лады пожелания смерти стоящим внутри арены.

— Прошу тишины! — пропищал вдруг знакомый голос Цзянши.

Мартен оглянулся и увидел его сидящем на небольшом помосте, отделяющим его от остальных зрителей.

— Сегодня у нас будет замечательный день! Кровавое зрелище, о котором вы так долго мечтали и просили.

Толпа закричала.

— В первом отделении — битва с тиграми. Во втором — изнасилования пленниц быками.

Улюлюканье и