Безымянная страна - Кейт Эллиот

Она заговорила на том, что, как решила Элен, было тем же языком, на котором говорил другой Морской Волк. Ее голос был похож на отдаленный раскат грома, низкий, мрачный и предвещающий приближающийся шторм.

— Я не понимаю ваших слов, — сказала Элен. — У меня немеют руки. Я не представляю для вас угрозы. Не могли бы вы меня развязать?

— Никакой угрозы? Конечно, это ложь. Вы осге. Что вы сделали с помощницей-курьером, который должна была последовать за остальными?

Элен с облегчением выдохнула при упоминании «остальных». Они могли быть в безопасности, а могли и не быть, но эта айвурка знала о них. Она похлопала себя по груди.

— Я помощница-курьер.

— Не, не, этого не может быть, потому что, если бы это были вы, меня бы предупредили, что вы осге.

— Я не знаю, что значит осге. — Она мысленно вернулась к первой встрече. — Вы говорите о моем шраме? Это просто шрам. — Она склонила голову набок, и ее коса соскользнула по спине, обнажив шею.

Морская Волчица зашипела точно так же, как и тот, другой, и сделал такой же жест защиты от зла.

— Даже высокородный не предупредил нас.

— Высокородный? Принц?

— Ничего не говорить по меньшей мере невежливо, и является нарушением союза, в худшем случае.

— Я не думаю, что мои спутники знают это слово. И шрам для них не является чем-то необычным. — Элен помолчала. Айвурка ничего не сказала, просто смотрел на нее своими странными глазами, поэтому она продолжила: — А остальные... живы?

— Они были живы, когда я поговорила с ними и отправила их дальше.

— Говорила с ними? Вы... — Она замолчала. Была ли эта компания айвуров кланом Соленое Копье и, следовательно, союзниками леди Элеавоны? Но даже если это и не так, сейчас было неподходящее время и место, чтобы выдавать отчаянный союз принца Гевулина. Она углубилась в свои разговоры с Лувиарой, пытаясь найти какие-либо сведения из вторых рук, которыми могла бы воспользоваться.

— Я кто? — спросила айвурка, удивленно приподняв губы.

— Вы передатчица? Собеседница, сказали бы мы.

— Передатчица — не собеседница, но да, я такой человек в своем клане.

— Меня зовут Элен. Могу ли я называть вас каким-нибудь именем?

— Вы можете называть меня Капитан Ворон.

Передатчица коснулась двумя пальцами своего лба, затем грациозно спрыгнула с повозки и легко приземлилась. Солдат, чьи волосы торчали торчком, как петушиный гребень, привел ей оседланную лошадь. Она вскочила в седло и галопом направилась на север.

Повозка двигалась вперед весь день. Четыре раза Элен просила чего-нибудь попить, и четыре раза ее просьбы были проигнорированы. Время от времени айвуры упряжи менялись, соблюдая тот же безрассудный ритуал. Казалось, что смысл был в самой опасности. Даже кучер сменился, хотя повозка так и не остановилась.

В конце концов Элен не выдержала и решила пописать, и, хотя она попросила дать ей передышку или тазик, никто не ответил. Она могла пошевелить руками ровно настолько, чтобы пошарить среди мешков и наполовину спустить брюки, но все это было настолько неуклюже, что часть мочи попала ей на кожу и просочилась на одежду. После этого новый кучер фыркнул, но, к счастью, промолчал.

Она отшвырнула мешок, на который помочилась, в угол фургона. При необходимости она всегда могла пописать туда еще раз, хотя из-за обезвоживания у нее были проблемы похуже, чем мочиться на себя. Кроме того, у нее не было возможности получить дополнительную информацию от своих похитителей или даже попытаться завязать с ними разговор. Если они были похитителями. Союзники? Враги? Не дружелюбные, по меньшей мере.

И что такое осге? У Симо был шрам возле глаза, маленький и ничем не примечательный, не такой необычный, как волнистая линия длиной с палец у нее на шее, но шрамы есть у всех, даже если большинство из них не сразу видно. И вообще, где остальные?

Узкий лагерь тянулся все дальше и дальше: груды сундуков, мешков и других свертков с припасами, вереницы беспокойных коз, собаки, которые возбужденно лаяли, когда повозка проезжала мимо. Дети группами, груднички на руках, малыши постарше и долговязые подростки, которые напоминали ей Кема. Ну, если бы Кем был айвуром. Путешествовали ли айвуры со своими семьями, все вместе, как один?

Зеваки зычно вопили, подбадривая впрягшихся, и всегда заводили им вслед песню, в унисон топая и хлопая в ритме двенадцати пар ног. По-своему, это было великолепно и воодушевляюще. Но когда зеваки замечали ее, выражение их лиц изменялось, и молчание нарушало сердечный настрой их приветствия, оставляя после себя тишину.

Определенно, им с Ао повезло, когда они были вынуждены повернуть на юг. Она не чувствовала себя здесь желанной гостьей. И, хотя она была голодна, она знала, как бороться с голодом. Больше всего изнуряла жажда. К счастью, на какое-то время прошел небольшой дождь. Она подняла голову к небу и открыла рот, чтобы хотя бы смочить нёбо. Хвала Высоким Небесам за маленькие подарки.

Наступили сумерки. Зажглись фонари. Пришла ночь, и они продолжали путь. Элен спала, убаюканная непрекращающимся ритмом. Лучше было отдохнуть и сберечь силы.

Она проснулась, когда фургон остановился.

— Тетя Элен! С тобой все в порядке? Почему ты связана?

Она с трудом открыла глаза. Судя по свету, уже рассвело. Долгое путешествие и отсутствие питья и еды вымотали ее, и ее руки совершенно онемели. Но это было встревоженное лицо Кема, склонившегося над ней, и его рука трясла ее за плечо.

Она с облегчением хрипло выдохнула.

— Это не похоже на гостеприимство со стороны людей, которых принц называет нашими союзниками! — Губы Кема скривились от гнева, прежде чем он отвернулся, крикнув: — Ип, она здесь. Ты можешь мне помочь?

— Что ты здесь делаешь? Где остальные? — Элен задыхалась, язык слишком распух, и она не могла нормально говорить.

Кем перевернул ее на бок, перерезал ножом веревку, которой она была связана, и помог ей сесть. Ее плечи ныли, когда она двигала ими вперед. Ее руки совсем ничего не чувствовали.

— Ты ужасно выглядишь, — сказала Ипис, которая поспешила появиться в поле зрения.

Они с Кемом помогли Элен слезть с повозки. Ноги были в порядке.