Дева, муж и свекровь-дракониха - Дарья Адаревич

— Ты же ничего не слышала? — спрашивает Ловласс.

Я слышала все.

— Нет, — мотаю головой и пытаюсь ответить той же улыбкой. — Все в порядке?

— Да, мама больше тебя не побеспокоит.

— А ты… не думаешь сказать ей правду?

Ловласс садится на край моей кровати, близко. Так близко, что я невольно начинаю его рассматривать, в который раз. На бровях почти не осталось следов пожара, его профиль, его нос, его губы и глаза. Хочется протянуть руку и коснуться. Как же мне хочется…

Амелия часть этой семьи, я люблю ее.

Он правда так сказал. Часть семьи… моей семьей были подруги-отшельницы, а теперь.

— Сейчас важнее твоя мать, — вспоминает Ловласс тему разговора.

— Точно! Ты нашел ее?!

— Не совсем. Я нашел семерых женщин-орпеславок, которые вышли замуж за мужчин из Персиса и потеряли ребенка примерно в твоем возрасте.

— Семерых? — не верю собственным ушам. — Так много?

— Поверь, это их было еще больше, я отмел всех, чьи пропавшие дети не подходили по возрасту или по полу.

Я близка. Очень близка.

— Ну же! — приподнимаюсь на подушках. — Где они? Как мне найти этих женщин? Я узнаю. Да, думаю, что узнаю свою маму. Я должна ее узнать!

Ловласс наклоняет голову, рассматривая меня.

В мире есть она одна.

Как я мечтала услышать эти слова, вот только почему сейчас так больно? Почему дыхание перехватило? Я не хочу причинять ему боль. Все было бы проще, не испытывай я того, что испытываю. Втягиваю воздух, прикрывая глаза.

— Сначала ты поправишься, — говорит Ловласс. — Раны должны затянуться.

— Они затянулись!

Ловласс лукаво щурится, будто бы говоря: «Ничего подобного!». Он прав. Почему-то долго заживают. Меня мажут всеми мазями на свете, бинты накладывают все, которые только можно, но все равно выходит медленно. На Ловлассе-то давно все зажило, даже бинты с рук снял, только розоватая кожа напоминает о былых ранах и о пожаре.

— Не грусти, — он тянется и треплет меня по волосам.

Мотаю головой, хотя мне приятно. Хочу, чтобы он продолжал трепать, но лишние прикосновения нам ни к чему. Все решено. Мы просто друзья. Друзья, которые, возможно, любят друг друга, но не станут об этом говорить. Вот так.

— У меня есть для тебя… — внезапно Ловласс замирает, взгляд его становится стеклянным, далеким.

— Ты в порядке? — трясу его за плечо. — Эй, Ловласс? Георг?!

— Георг? — тупо переспрашивает он.

А по моей коже пробегает холодок. Это не его голос. Чужой, хриплый, отчаянный.

— Что случилось? — спрашиваю я.

В его глазах пламя. Ловласс вскакивает, хватает меня за плечи. Смотрит внимательным, прожигающим взглядом.

— Перестань, — твердо говорю я. — Хватит.

Хватка становится слишком сильной.

— Ты сделаешь все, что я скажу, — говорит Ловласс чужим голосом. — Поняла меня? Же-на?

Он меня пугает. Сглатываю, пытаясь отодвинуться.

— Мне больно, — говорю, не отводя от Ловласса уверенных глаз. — Отпусти мои плечи.

— Они придут за нами, — говорит Ловласс. — За мной.

— Отпусти!

— Тебе нельзя! Их надо остановить! Огонь! Ты принесешь мне огонь! Пламя!

Дрожь по коже. Мне страшно. Страшно, как никогда. Я… Я должна что-то сделать. Срочно… Резко даю ему пощечину. Это единственное, что приходит на ум. Ударить. На мгновение в его глазах появляется ярость, и я уже было начинаю жалеть и планировать план побега, но Ловласс моргает и отстраняется.

— В чем дело? — спрашивает он своим обычным голосом.

Вернулся. Он вернулся.

— Ты говорил бред, — признаюсь я. — Что кто-то придет за тобой. Ты просил принести тебе огонь.

Ловласс становится серьезным.

— Принести огонь? — переспрашивает.

— Да.

Молчит. Отходит. На первый взгляд все нормально, но я замечаю… у него трясутся руки. Нет… Пожалуйста, нет.

Пленник Риз говорил, что у брата странные видения. Он говорил, что проклятье потихоньку сводит с ума, но я не думала, что будет так. Так скоро. На глаза наворачиваются слезы.

— Мне надо идти, — говорит Ловласс, отворачиваясь к двери. — Выздоравливай, Амелия.

Страх такого Ловласса смешивается со страхом потерять его. И… страх потери многократно сильнее.

— Чем тебе помочь? — вырывается у меня. — Чем?

— Не знаю. Пока не знаю, — открывает дверь. — Но… Графиня Поро… боюсь, нам придется попросить ее о помощи.

Ну наконец-то! С того самого приема я писала три письма графине с просьбой встретиться, Поро проигнорировала все. Я говорила Ловлассу: «Надо наведаться к ней в гости. Надо узнать у графини про проклятия!». И только сейчас он среагировал.

— Ты сходишь с ума? — прямо спрашиваю я, и кровь стынет в жилах.

— Я себя контролирую, — звучит глухой ответ.

Он не сказал: «Нет».

— Часто это случается? — спрашиваю упавшим голосом.

— Амелия, ты слышишь? Я. Себя. Контролирую.

Все еще хуже, чем мне казалось. Он уже теряет контроль. Теряет себя. И я не знаю, сколько времени у нас осталось. Ловласс уходит быстро, а мне надо слишком о многом подумать.

Ловласс умеет делать вид, что ничего не произошло. Словно натренированный актер, он надевает приветливую маску — мягкая улыбка играет на его губах, взгляд светлый, почти беззаботный, как будто ничего не произошло.

За едой он оживлен и много разговаривает, бросает мне вежливые фразы, что-то шутит, улыбается, будто мы не избегали друг друга последнюю неделю. Словно не было этого молчаливого отчуждения. Словно все по-прежнему, словно все как раньше. Словно он не исчезал в лесу, не растворялся часами в своих медитациях, пытаясь вернуть душевный покой и покой разума.

Я смотрю на Ловласса и улыбаюсь в ответ — само получается, но даже так, между нами возникла стена. Давящая стена. Напряжение висит в воздухе, ему не спрятаться за кажущейся легкостью и пустыми разговорами. Ловласс проклят, и это проклятье сводит его с ума. И все же мы продолжаем игру, ведь проще притворяться, чем говорить. Проще отводить глаза, чем смотреть и видеть душу.

— А потом я увидел медведя, — продолжает Ловласс какую-то очередную историю. — Медведю не тягаться с драконом, но он попытался. Тогда я подумал, как хорошо, что мы все-таки в драконов обращаемся, а не в медведей. Зато хоть летаем.

— Ты нашел графиню Поро? — перебиваю я. — Кажется, она уезжала.

— Возвращается завтра, к себе в поместье, — отвечает Ловласс тем же тоном, каким рассказывал о медведях. — Мы перехватим ее по дороге.

— По дороге? Перехватим? Нет-нет, мы должны с ней просто встретиться, организовать встречу или как тут у вас это делается?

— И часто она принимает такие приглашения? Особенно от человека, который якобы убил ее дружка.

Справедливо. Но похищать?