Вольный лекарь. Студент. Том 7 - Сергей Витальевич Карелин

Женщина повернулась к лекарю, видимо, ожидая пояснения, но он сказал почти то же самое:

— Люся, духогляд убрал болезнь с помощью своей способности. Иди домой и ложись спать. Завтра утром придешь и расскажешь, как ночь прошла. Поняла?

— Поняла, Анатолий Ренатович, — кивнула она, хотя было видно, что она ничего не поняла. — Домой идти? — на всякий случай переспросила она, повязав платок.

— Да, иди, — лекарь взял ее за руку, помог подняться со стула и проводил до двери.

Только когда мы остались втроем, супруги набросились на меня с вопросами.

— Снова сущность? — спросил лекарь.

— Как же она выглядела? — подошла ко мне Вера. — Страшная?

— Да, сущность. Притом я ее уже где-то видел — мерзкая тварь с красными глазами и длинным черным языком… Хотя, может быть, просто чем-то напоминает ту, что я уже встречал.

— Ты думаешь, теперь Люся сможет заснуть? — спросил Анатолий Ренатович.

— Надеюсь на это. Наверняка сон крала тварь, питаясь ее жизненной энергией.

— Уф-ф-ф, мне даже стало не по себе, — Вера поежилась и обхватила себя руками. — Ты убил эту гадину?

Я пожал плечами. У меня не было ответа на этот вопрос. Вполне возможно, что я изгонял сущность без возможности снова вернуться в тело того же человека, но существовала вероятность, что тварь осталась в живых и просто сбежала.

Мы еще немного поговорили и разошлись по комнатам. Усевшись за письменный стол, подтянул к себе чистый лист бумаги, взял карандаши и принялся рисовать. Я решил составить картотеку сущностей, где буду не только изображать их внешний вид, но и описывать, как они себя проявляют в теле человека, а также указывать, в какой момент паразит подселяется. Зря я раньше не взялся вести такие записи, ведь тогда уже можно было бы выявить закономерность, знать, кто под угрозой, и понять, каким образом происходит подселение.

Рисовал я вполне сносно, поэтому уже через десять минут с листа на меня смотрела та мерзкая тварь, которая даже теперь прожигала злым взглядом, в котором напрочь отсутствует сострадание и человечность. Это просто тьма, которая сожрет любого, не испытывая при этом стыда, жалости и неловкости. И откуда они взялись? Почему кроме меня никто не видит их? Хм… или видит? Кажется, Яров говорил, что у него есть знакомый духогляд. Мне очень бы хотелось встретиться с ним лично и поговорить. Завтра же поеду к Ярову и попрошу организовать встречу.

На обратной стороне листа написал все, что узнал от женщины: смерть сестры, ком в горле, изнуряющее отсутствие сна. Завтра дополню, помогло ли мое лечение.

Раздевшись, лег в кровать с очередной книгой, однако еле заставил себя дочитать первую главу — настолько это произведение показалось мне пресным и тягомотным. Засунув книгу под кровать, сдул пламя керосиновой лампы и лег спать. Завтра последний день перед экзаменом, и я постараюсь ознакомиться хотя бы еще с тремя произведениями, чтобы иметь о них представление.

На следующее утро, по обыкновению, проснулся рано. Окна моей спальни выходили на восток, и первые лучи солнца ярко освещали комнату даже сквозь цветастые занавески. Сделав зарядку, вышел в сад, где вдохнул аромат цветов и влажной травы. Здесь, в Выселках, мне очень даже понравилось. Я прекрасно понимал Анатолия Ренатовича и Ярова, которые выбрали себе для жизни эту прекрасную деревню. С одной стороны, здесь царит тишина и спокойствие, свойственные всем небольшим поселениям, но, с другой стороны, Москва близко, и можно оперативно решить все свои дела.

— Эй, господин, — позвал меня кто-то за спиной.

Обернувшись, увидел, что у калитки стоит та самая женщина, Люся, которая приходила вчера вечером.

— Доброе утро. Удалось поспать? — я пошел к ней навстречу.

Женщина зашла в калитку и вдруг рухнула передо мной на колени.

— Вы чего? — не понял я.

— Благодарю вас, господин! — Люся так низко поклонилась, что я испугался, что она может удариться лбом о землю. — Огромное спасибо! Спала как ребенок. Как легла, так только проснулась. За ночь даже ни разу не шелохнулась. Как же хорошо спать, слов нет, чтобы описать. Благодарю вас, господин, — она все кланялась и кланялась.

— Хватит благодарностей, — я взял ее за плечи и насильно поднял. — Не надо мне кланяться.

— Ведь никто не мог мне помочь. Никто. А вы раз — и все. Даже не верится, что так легко можно было меня вылечить, — женщина схватила мою руку и принялась ее целовать.

— Прекратите! — воскликнул я и отдернул руку. — Простого «спасибо» достаточно.

— Нет-нет, не говорите так. Вы даже не понимаете, через что я прошла. Ведь чуть не свихнулась, даже какой-то голос уже начала слышать.

— Голос? — вмиг насторожился я. — Что за голос?

— Холодный такой, будто мертвец со мной разговаривал, — при воспоминании о нем женщину даже передернуло.

— И что же он говорил?

— Гадости всякие, — она мотнула головой, будто пыталась избавиться от мыслей об этом. — Будто я никчемный человек и зря землю топчу. В последние дни голос говорил мне, что я должна умереть. Это теперь я понимаю, что без сна уже начала с ума сходить, а вчера я ведь даже начала думать о том, что он прав, и легче было бы просто умереть, чем жить и мучиться.

Мне стало не по себе от ее слов. Уже не в первый раз слышу о том, что сущность побуждает человека покончить жизнь самоубийством. Получается, что эти твари не только питаются жизненной энергией жертвы, но и стараются ее убить. Ради чего? Чего они этим хотят добиться?

— Ой, я ведь чуть не забыла, — спохватилась женщина и полезла в карман жилетки. — Я поблагодарить хотела вот этим.

Она протянула мне перстень-печатку, похожий на серебряный.

— Это единственная дорогая вещь в моем доме.

— Оставьте себе. Мне ничего не надо, — быстро проговорил я и даже отступил на шаг назад.

— Пожалуйста, примите, не обижайте. У меня ведь больше ничего нет. Только это кольцо. Оно досталось мне по наследству, — она протянула мне перстень, на котором я разглядел знакомый знак. Это был один из тех знаков, какие я встретил в пещере Кайской сопки, а потом в колодце, в котором меня заперли как жертву духу.

— Кем были ваши предки? — напрягся я, ведь мне до сих пор не удалось ничего узнать про тех, кто готовил ловушки для монстров.

— Точно не знаю, но мой дед называл себя Хранителем Узловых мест. Понятия