Целительница для проклятого. Второй шанс генерала драконов (СИ) - Наталья ДеСави

Драконовы косточки! Лучше бы он и дальше ничего не помнил!

– Плету судьбу, вплетаю защиту. Не забирай его смерть, он обязан воротиться домой. Отвожу беду, привязываю удачу.

Я стиснула зубы, потому что иначе не сдержала бы стон, вырывающийся из моей груди. Всегда думала, что услышь он это, поднял бы на смех, обозвал бы дурочкой. И я шептала слова так, чтобы он не слышал.

А он слышал. Всегда меня слышал.

– Зачем вы его сберегли, если думали, что я травила вас?

На этот раз он ответил не сразу, долго смотрел на меня, тяжело, словно каждое слово давалось ему с огромным трудом.

– Потому что с ними я всегда возвращался домой. – Выдохнул он. – Довольна? Услышала то, что хотела? Теперь отдай венок.

Вот теперь я точно отдать его не могла. Сначала мне показалось, что он стал теплым, ведь я сжимала его слишком сильно, но тепло исходило не от меня. Оно пробивалось из сухих стеблей, тонкое, едва ощутимое покалывание на кончиках пальцев. Я перевела взгляд на руку, которой держала венок.

– Что такое? – насторожился Рагнар.

Я не ответила, бережно взяла венок в обе руки и провела пальцем по переплетению стеблей, к алой нити, которой их связывала. И под ними вспыхнул крохотный розоватый огонек моей магии.

– Я осмотрю его сегодня вечером, генерал, – сказала я тихо, но твердо и убрала венок в карман. – А сейчас вам лучше отдохнуть, новые тренировки мы начнем с вами не раньше, чем через пару часов.

С этими словами я ушла в свою комнату. Фисы там не было, к Эрику мне идти не хотелось, а вот с венком нужно было разобраться. Я вертела его и так и сяк, пытаясь рассмотреть в нем то, что хотела найти. Ведь должна быть в венке частичка того, что спасало его все эти годы. Эрик должен был быть прав, других вариантов быть просто не могло. Но как я ни крутила, не могла заметить в нем ничего особенного. Начала вспоминать, как когда-то эти цветы были яркие и полные жизни, как пахли солнцем. Я сидела на скамейке у конюшни, пряча цветы в подоле платья. Пальцы быстро переплетали стебли, а я шептала над ними старые бабушкины слова, боясь сбиться. Что-то добавляла сама, придумывая на ходу слова, которые защитят Рагнара на поле боя. Помнила, как он, собранный и подтянутый, смотрел на меня чуть снисходительно, но любяще. И от этого взгляда я была готова простить ему все что угодно.

Я провела рукой над венком, не касаясь, и пустила тонкую нить магии. Если во мне и тогда была крупица магии, то она должна была откликнуться. Капля за каплей я позволяла магии вливаться в венок, оживлять его листья и мертвые стебли. В ответ пришло слабое тепло, оно коснулось меня, и у меня сжалось сердце.

А потом я почувствовала холод. Он скользнул по руке тонко, словно и не было его вовсе. Но я уловила черную нить, скользнувшую между сухими цветами. Я затаила дыхание, положила венок на стол и склонилась над ним, целительским зрением просвечивая его стебли. Тончайшая прожилка была вплетена в узлы, в которые я вплетала красную ленту оберега, фиксируя на ней заговоренные слова.

Я дернулась в сторону, словно это был не венок, а ядовитая змея, готовая меня ужалить. Да, тогда у меня была самая слабая степень магии, не было целительского опыта, я бы ни за что не увидела этого. Но сейчас видела четко – кто-то наложил поверх моего заговора свой, блокирующий защиту. Из моего оберега сделали проклятие, вывернув наизнанку мои слова, сломав защиту, полностью меняя смысл сказанного. Я села на край кровати, потому что ноги внезапно стали ватными.

– Вот же дрянь! – прошептала я.

Пришло осознание, что проклятие, которое усадило Рагнара в инвалидное кресло, началось с меня. Вряд ли Рагнар носил венок при солдатах, значит, кто-то знал о нем, имел доступ к тайным вещам Рагнара. Кто-то достаточно умный, чтобы понять, что это не простой венок, а оберег. Кто-то достаточно сильный, чтобы блокировать мои заговоры и наложить сверху свои. И если к первому отлично подходила Исия, которая и стала его любовницей в военных походах, то насчет ума и магической силы я сильно сомневалась.

Я вскочила, взяла венок в руки и шагнула к двери, соединяющей наши комнаты, но тут услышала голос Исии. Она была в комнате Рагнара, значит, сейчас точно не время для разговора. Выйдя в коридор, я вернулась в кабинет, где и нашла Эрика.

– Я просил тебя не уходить, – сухо сказал он, не поднимая головы от бумаг.

Я подошла и положила венок прямо на бумаги. Он поднял голову и кивнул мне на стул.

– Рассказывай подробно, как развивалась болезнь Рагнара, поэтапно.

Эрик откинулся в кресле.

– Ты же скажешь, как это связано с венком?

Я только кивнула и стала ждать его рассказа. Он облизал губы и начал.

– Слабеть он стал не сразу. Поначалу это были приступы, короткие, но достаточно болезненные. У него начиналась дрожь в руках, он был бледным, мог потерять равновесие на лестнице, иногда кричал по ночам от боли. Но целители не находили ни ран, ни ушибов, ни присутствия проклятий.

Он замолчал, а я не торопила. Слова Эрику давались тяжело, он был рядом с братом и не мог ничем ему помочь. Сердце сжалось от осознания того, как ему было тяжело.

– Потом Исия и слуги стали замечать, что приступы начинаются только после того, как он касается вещей, оставленных тобой. Твои письма, платок, старые книги.

Он внимательно посмотрел на то, как я сидела, вцепившись в край стола побелевшими пальцами.

– И он поверил, что это я?

– Он уже был болен, Ариадна. Боль делает человека жестоким, а страх перед смертью – глупым. Исия не обвиняла тебя, никогда. Она плакала и просила сделать все, чтобы оградить его от проклятия. Все свелось к тому, что нужно было очистить дом от твоей магии.

– От моей магии, – эхом повторила я. – Значит, она убрала все мои вещи, но Рагнар оставил один венок.

– Наверное, – отстраненно сказал Эрик. – Он никому не говорил об этом, не показывал, даже мне. После того, как