Алина Белова - Сказание второе: Плач Волка (СИ)
- Почему же ты не просыпаешься? - прошептала княжна, закрывая глаза. У неё уже не осталось слёз. Она могла лишь устало вздыхать и надеяться. Только надежда меркла с каждым днём, заставляя раз за разом возвращаться в суровую реальность. Они - пленники Анастасии. А Джакал может никогда больше не проснуться. Быть может, куда гуманнее было прекратить его жалкое существование прямо сейчас. Но у Марсель не поднималась рука. Она не могла позволить себе сделать нечто подобное. Убить Джакала, когда он так нуждался в её помощи...
- Никто не причинит тебе больше боль, - прошептала девушка, касаясь губами его горячего лба. - Уж я-то не позволю... Помощь скоро прибудет. Алак не бросит нас, вот увидишь. Он обязательно придёт за нами. И мы с тобой вместе посмотрим, как хищные птицы выклюют Анастасии глаза. А потом её отдадут львам и тиграм. Её и всех этих ублюдков. Вот увидишь... - она ласково коснулась его густых спутанных волос и почувствовала, как слёзы вновь текут по щекам. Стиснув зубы, девушка уткнулась лицом в одеяло и разрыдалась. У неё не было больше сил терпеть всё это. Почему кошмарный сон так упорно не заканчивался?
Андрасу тоже хотелось в то, что помощь близко. Но юноша, в отличие от своей сестры, прекрасно понимал, что Алак не может бросить всё ради трёх княжеских детей, угодивших в плен к пиратам. У Таодана была война, он должен был защищать свои земли, а не спасать их, Соколов. Андрас знал, что Ворон так же страдает из-за того, что ничем не может помочь своим друзьям. Но это была война. Безопасность всей страны была превыше жизни двух Талмэев и Альвиша, угодивших в ловушку из-за собственной доверчивости.
Но была ещё надежда. Анастасия допустила огромную ошибку, оставив Джакала в живых. Да, с его помощью она заставляла Соколов подчиняться ей. Только Обезьяна никогда не просчитывала свои шаги наперёд. Она действительно наивно полагала, что Фабар никак не отреагирует на случившееся? Теперь, когда Джакал тоже был её пленником, у Тарлана Альвиша был весомый мотив отправить на войну всю свою флотилию. С сыном он отправил лишь малую часть кораблей. Джакал наивно думал, что отец доверяет ему настолько, что отдаёт все военные суда. Но Андрас знал, что основной флот Сельвигов остаётся у Проклятых рифов, рядом с островами Гиблых кораблей. Это было немного севернее Причала Саварга, но южнее Вороньего утёса. Об этом месте знал лишь Тарлан и покойный князь Таоданов. Их секретная база западного флота, где собирались самые сильные корабли Фабара.
И все эти мощные военные суда сейчас могли в любой момент отправиться в бой. Но Тарлан ждал. Почему? Неужели кто-то уже отправился на помощь Джакалу и Соколам? Андрас не слышал ничего такого. Анастасии уже давно всё было бы известно.
- Пошевеливайся! - рявкнула Гайка и толкнула Андраса в плечо. Этот удар вышел не столь сильным, как все предыдущие, и юноша нахмурился. Он попытался обернуться, чтобы посмотреть на женщину, но она снова пихнула его, отчего молодой князь едва не полетел по ступенькам. - Ты надо мной издеваешься что ли?!
Андрас приглушённо забормотал и принялся подниматься вверх по лестнице. Они прошли несколько пролётов, прежде чем Гайка остановила его и кивком головы указала на большие двери, что вели к бывшим княжеским покоям. Надо же, сегодня Анастасия не принимала Сокола в тронном зале. Обычно ей доставляло огромное удовольствие сидеть, развалившись на троне, и смотреть на молодого князя сверху вниз, как на какую-то жалкую мошку, недостойную даже её плевка.
Талмэй прошёл в комнату, а Гайка осталась снаружи. Она тоже не рисковала попадаться Анастасии на глаза, когда та была не в себе. Но когда Андрас увидел разбойницу на балконе, рыжеволосая ведьма не показалась ему слишком уж раздражённой. Недовольная мина у неё на лице была всегда, как и лёгкий оскал. Да и они пропали, стоило появиться Андрасу. Широко улыбнувшись, Обезьяна поманила юношу к себе пальцем. Такая внезапная перемена настроения испугала Талмэя, но он не решился перечить Анастасии и быстрым шагом направился к ней.
- Как дела у нашего друга? - промурлыкала Обезьяна, облокотившись о белоснежную балюстраду. Глаза женщины на солнце напоминали кошачьи - столь же дикие и хищные. Она игралась со всеми, кто её окружал: со своими подчинёнными, со слугами замка и с Соколами. Андрас всё чаще и чаще начинал думать, что Анастасия была самой настоящей сумасшедшей. Тарлану Альвишу следовало бы повесить её, а не отпускать. Он тоже оказался во власти колдовства этой морской ведьмы, и за ошибки отца теперь расплачивался Джакал. Впрочем, они оба дров наломали. Если бы Шакал с самого начала послушал Андраса, говорившего, что бывшие пираты в команде ни к чему хорошему не приведут, то они все трое сейчас были бы в полном порядке, а голова капитана Харваса не торчала бы на пике, превратившись в обглоданный птицами и червями голый череп.
- С ним всё хорошо, - абсолютно без эмоций произнёс Андрас. - Но он до сих пор не очнулся.
За последние месяцы юноша научился говорить так, чтобы не вызывать у Анастасии приступы ярости. Если у Сокола голос был слишком радостным или, наоборот, слишком злым, Обезьяна тут же выходила из себя. Но сейчас она была спокойна, и молодой князь мог не опасаться новых побоев, которые ему приходилось терпеть ради сестры и друга. Впрочем, это неожиданное спокойствие тоже заставляло Андраса нервничать. Он привык к тому, что Обезьяна всегда была на взводе.
- Ах, жаль, что он до сих пор не проснулся, - пропела Анастасия, вновь отворачиваясь. - Мне бы так хотелось с ним снова поболтать! Как же так, как же так... Какое горе...
Она даже не пыталась врать. Ложь её была настолько неприкрытой, что порой становилось просто тошно. И говорила всё это Анастасия с такой улыбкой, словно нарочно давила на слабые места Андраса, издеваясь над ним и стараясь унизить ещё больше.
Вновь улыбнувшись, Обезьяна неожиданно обратилась к Соколу:
- Как ты думаешь, что там?
Андрас проследил за тем, куда указывала женщина. У городских стен развевался огромный рваный флаг - когда-то раньше он, вообще-то, был парусом, но Анастасия приказала вырезать из него знамя и повесить над воротами. Изображённая на нём обезьяна была отчётливо видна из окна молодого Сокола, каждое утро напоминая ему о том кошмаре, в котором они с сестрой оказались.
- Ваша знамя, моя госпожа, - произнёс Андрас совершенно безразлично. Он давно заучил все слова, которыми ему следовало обращаться к Анастасии. И женщина этим была очень довольна. Удовлетворённо кивнув головой, она усмехнулась:
- Совсем скоро оно будет висеть над троном Вэлна, мой друг.
- Уверен, ваше знамя будет очень хорошо над ним смотреться.