Вольный лекарь. Студент. Том 7 - Сергей Витальевич Карелин
Рачков убрал костюмы разных профессий и служб обратно в шкаф и подошел к полкам, на которых лежало все для грима. Профессора и другие работники академии выглядели хорошо, ухаживали за собой, поэтому Рачков решил, что лучше всего предстать в своем обычном облике, но с уложенными волосами и гладко выбритым лицом. Он был уверен, что знахарь не смог его хорошо разглядеть тогда, в больнице. К тому же на нем были усы, которых сейчас нет.
Сдув пламя керосиновой лампы, он подошел к окну и посмотрел на улицу. Фонарь под окном горел теплым желтым светом, мостовая блестела после дождя, небо было темное и низкое из-за туч. В общем-то, ничего не предвещало плохого, но наемник предчувствовал опасность. Вряд ли она исходила от тщедушного паренька. Скорее всего, архимонах что-то затевает. После их последней встречи Рачков часто замечал у своего дома подозрительных людей или карету с закрытыми окнами. Он не знал, что задумал архимонах, но прекрасно понимал, какой он на самом деле опасный человек и что нужно во что бы то ни стало снова сблизиться с ним и доказать свою верность. Первым шагом будет убийство Устинова.
* * *Я проснулся в превосходном настроении. Все дело в том, что мне приснился мой прежний мир, моя семья и дом. Мои родные сидели на лужайке под навесами из белой ткани. Вокруг с воздушными змеями бегали дети, слуги подносили различные блюда, отец рассказывал о битвах, в которых ему удалось побывать. Я наблюдал за всеми, но откуда-то сбоку. Они разговаривали, смеялись, ели, но даже не смотрели в мою сторону. Все потому, что меня в том мире уже нет. Я спас их всех ценой собственной жизни, и меня это совсем не огорчало. Главное, что они живы, здоровы и счастливы, а я… я тоже найду свое счастье, но не с ними.
— Степа, встал уже, — удивилась Вера, когда я спустился и нашел ее на кухне за разминанием теста. — Я думала, после вчерашнего дольше поспишь. Вон, Анатолий Ренатович до сих пор храпит, будто вчера весь день пароход разгружал, — усмехнулась она. — Самовар вскипел, попей чаю, а потом вместе поедем в город. Мне нужно по лавкам пройтись, прикупить кое-чего для дома.
— Хорошо, — я налил чай в большую глиняную кружку, опустился на скамью у окна и устремил свой взгляд вдаль. Туда, где над крышами домов сквозь серую пелену дождя виднелись горящие проблески солнца.
Сон, наполненный счастьем и радостью, до сих пор был свеж в памяти и грел душу. Не знаю, правда это или всего лишь мое желание, но я очень надеялся, что в прошлом мире сейчас все именно так, как приснилось. Я понимал, что родные наверняка горевали после моей смерти, но прошло уже достаточно времени, и они должны были успокоиться и принять мой выбор. Я — воин и должен ценой собственной жизни защищать тех, за кого стою, поэтому смерть во имя жизни для меня была благом. А теперь, когда божественное провидение подарило мне еще одну жизнь, я счастлив вдвойне.
— А-а-а, вы уже здесь? — в дверях кухни появился сонный лекарь и, широко зевнув, обратился ко мне: — Волнуешься?
— Нет.
— И правильно. Чему быть — того не миновать. Если честно, я обрадуюсь, если ты будешь работать вместе со мной в больнице, а не сидеть с утра до вечера за партой.
— Толя, ты что такое говоришь? — возмутилась Вера. — Думай не о себе, а о Степе. Зачем ему зарывать свой талант в нашей деревенской больнице? Нет-нет, голубчик, ты должен обязательно поступить, — женщина потрясла пальцем у меня перед носом, затем улыбнулась, приобняла и велела: — Идите за стол, сейчас завтрак принесу.
За завтраком мы еще раз обсудили произошедшее вчера в доме Ярова. Вера сокрушалась, что не поехала с нами и не поддержала друга в тяжелой ситуации. Анатолий Ренатович пообещал сегодня снова навестить академика и на этот раз взять с собой жену. Та сразу же принялась проговаривать, что купить в городе, чтобы порадовать академика.
Когда мы вышли из дома, Сергей как раз подъезжал к нашей калитке.
— Откуда ты узнал, что мы к тебе собираемся? — спросил лекарь, усаживаясь в карету.
— Догадался, что поедете сегодня результаты смотреть, — ответил он, пожимая мне руку. — Волнуешься?
— Нет, — честно ответил я, ведь знал, что благодаря Насте не провалил экзамен.
— Ну-ну, самоуверенным быть хорошо, но ведь таких жизнь больно по носу щелкает.
— Я привык, — улыбнулся я.
Вскоре мы уже поднимались по лестнице в здание академии. Если честно, я немного слукавил, сказав, что не волнуюсь. Легкое напряжение чувствовалось, в груди будто подвесили камень, и ладони потели.
Я открыл дверь перед четой Калининых и зашел вслед за ними. Академия встретила нас безмолвием и прохладой, исходящей от каменных стен и пола.
— Список уже висит, — Вера указала на стену с объявлениями и прижала руку к груди. — Ох, как-то страшно стало.
— Чего ты боишься? — улыбнулся лекарь, взял жену за руку и потянул за собой. — Степа сдал, вот увидишь.
Втроем мы подошли к стене. Я пробежал взглядом по списку, который еще сильнее уменьшился, но не нашел свою фамилию. Сердце нервно заколыхалось. Неужто провалил?
Я подошел поближе и начал вчитываться в каждую фамилию. В середине списка нашел Настю Бестужеву, но моей фамилии не было.
— Не может быть, — выдохнул я. — Это какая-то ошибка.
Калинины молча смотрели на меня. В глазах лекаря я прочел сожаление, а Вера едва сдерживала слезы.
— Нет, не может этого быть, — я решительно двинулся к лестнице.
— Что ты задумал? — крикнул вслед лекарь.
— Пока не знаю, — перепрыгивая сразу через две ступени, я ринулся наверх, судорожно обдумывая случившееся.
* * *Кирилл Иванченко протирал влажной тряпкой колонну, на которой отпечатались следы многочисленных пальцев, и наслаждался моментом. Он видел, как Устинов подошел к списку, как искал свое имя и как разочарованно вытянулось его лицо, когда он его не нашел. Внутри корреспондент ликовал и уже мысленно составлял саркастический текст заметки, где намеревался вылить очередной ушат грязи на выскочку. Однако, когда вместо того, чтобы пойти домой и