Дорога Ведьм - Кейт Эллиот

Дыхание Кема участилось. Его беспокоила не только реалистичность стражей, которые словно в любой момент могли открыть глаза и преградить путь.

Но, гораздо хуже, с обеих сторон, всего в нескольких шагах от статуй, земли уже нет, дальше обрыв и отвесные скалы. Здесь, на мысе, было опасно ветрено. Ощущение того, что ты в шаге от того, чтобы разбиться насмерть, было ощутимым. Одного этого было достаточно, чтобы казалось, будто рядом бродит невидимый призрак, дыша им в затылки, кто-то третий, кто может из прихоти оживить одного из каменных стражей и столкнуть вниз нарушителя границы. Такой злобный призрак мог преследовать незваных гостей внутри башен, мог проникнуть своей тенью в тело ничего не подозревающего парня, чтобы украсть его для своих целей и сбежать из руин во внешний мир.

Это была неприятная мысль. До сегодняшнего дня она не слышала истории старейшины, как будто это была постыдная тайна, которую он не хотел раскрывать никому, кроме членов семьи. Она вздрогнула, хотя, возможно, внезапный озноб, охвативший ее, был вызван порывом холодного ветра.

Кем коснулся ее руки, чтобы успокоить, хотя она не произнесла ни слова.

У последней пары каменных стражей были поразительно красивые человеческие лица, как будто люди были всего лишь еще одним видом зверей — и разве это не так, в конце концов? Тем не менее, вид человеческих лиц на статуях немного успокаивал, пока взгляд не падал на отрубленную голову, которую каждая из них держала в руках. Одна из статуй баюкала изящно вырезанную голову остромордого дракона с похожим на нож гребнем и глазами из драгоценных камней. Другая держала голову молодого человека с широко раскрытым ртом, словно он превратился в камень, и звал на помощь, которая никогда не придет.

За узкой тропинкой на гребне и ее каменными стражами мыс расширялся, превращаясь в плоскую площадку около двухсот шагов в поперечнике — тупую, похожую на нос точку, возвышающуюся над долиной. Все стороны площадки заканчивались скалистыми обрывами, за исключением узкой тропинки, соединявшей мыс с главным подъемом на холм.

Именно на этом маленьком, продуваемом всеми ветрами плато неизвестные и давно забытые строители построили три башни треугольной формы, соединенные тремя стенами, чтобы создать обнесенный стеной комплекс. Башни возвышались примерно на шестьдесят элей (расстояние от ладони до плеча), и были невероятно тонкими, но, тем не менее, устойчивыми. Соединяющие их стены были примерно в два раза выше Элен, на гладкой поверхности не было ни трещин от времени, ни следов эрозии. С двух сторон стены поднимались прямо из краев мыса. Третья стена была обращена к статуям. Тропинка, по которой шли Элен и Кем, заканчивалась каменной лестницей.

Ступеньки вели к арочному проему, расположенному посередине стены. Ни в одном из шпилей не было внешней двери, так что проем был единственным входом внутрь треугольного комплекса. В похожем на дверь проеме не было никаких физических ворот. Возможно, потому, что в древние времена жизнь была мирной и никто не боялся нападающих или воров, или, может быть потому, что всегда открытые ворота были приманкой, заманивающей неосторожных в ловушку.

Узнать наверняка было невозможно. Кто бы ни построил это место, он исчез задолго до империи; в этом она была уверена. Элен уважала силу призраков, но боялась их намного меньше, чем стального клинка в руке жестокого солдата или колючего хлыста жестокого надсмотрщика.

Она первой поднялась по лестнице и освободила место на площадке, под аркой, чтобы Кем мог встать рядом с ней. Внутри был закрытый треугольный внутренний двор с выложенным святокамнем бассейном в центре, окруженный дорожкой, тоже из святокамня. За пределами дорожки земля во внутреннем дворе представляла собой голый камень, за исключением трех тропок из святокамня, которые вели от круга к закрытым дверям каждого шпиля.

Она указала на святокамень, и Кем кивнул, понимая, что эта дорожка и есть та защита, о которой она упоминала. Но он недолго смотрел на дорожку. Вместо этого его взгляд устремился вверх, вдоль шпилей. Башни были соединены наверху тщательно продуманными и великолепными переходами. Они простирались от верхушки каждого шпиля, образуя изящный трехсторонний мост. Мосты соединялись на центральной платформе, которая, казалось, висела в воздухе прямо над бассейном. По какой-то магической причине — возможно, последних следов злого волшебства, — переходы невозможно было видеть снаружи, поэтому они впечатляли, как богатой отделкой конструкций, так и самой неожиданностью своего наличия.

Кем подавил сдавленный звук, когда увидел это архитектурное чудо. Элен с удовольствием наблюдала, как его лицо сияет от возбуждения. Через несколько мгновений, осознав, что наступает ночь, она похлопала его по руке.

Они спустились во внутренний двор по пандусу, который шел от входа до земли. Обрывки растений и мертвые насекомые были разбросаны по камням, куда их занесло ветром. Дорожка из святокамня оставалась нетронутой, как будто ее подмели утром. Внутри двора было темнее, чем снаружи, из-за теней. Когда над головой замигали звезды, она вывела Кема на дорожку и положила свой рюкзак.

— Здесь ты можешь говорить, — сказала она, — но не покидай круг. Там есть умывальник, где ты можешь вымыть ноги. Не в источнике. Вода чистая.

— Словно я собираюсь загрязнять источник чистой воды! — возмущенно воскликнул он, снимая с плеч рюкзак. Сев на мостовую, он расшнуровал ботинки и стянул их, а потом, морщась и охая, стянул носки. — Ой! Оу! Ах!

На его ступнях действительно появилось несколько волдырей; не много, но парочка стерта до крови и кровоточат. Бедный мальчик.

Элен схватила ведро из святодерева, стоявшее рядом с бортиком бассейна. Окунув его в тихо журчащий источник, она отнесла его к деревянному желобу, налила в него воды и вылила половину в умывальник. После того, как они оба вымыли руки и лица, Кем, охая от боли, вымыл ноги. Он порылся в своем рюкзаке в поисках пузырька с желеобразным маслом из восковых листьев. Пока он смазывал маслом волдыри, его стоны сменились вздохами облегчения — мазь немного успокоила боль. Она протянула ему маленькую щетку. Он начал очищать ботинки от дневной пыли и грязи.

Курьеры, жившие до нее, разводили огонь в грубом каменном очаге, расположенном напротив внешнего изгиба дорожки. Она разложила хворост, который припасла здесь несколько месяцев назад, развела огонь с помощью огнива и села, скрестив ноги. Ожидая, пока закипит вода, она записала в свой дневник встречу со старейшиной и принесенную в дар еду, а также остановку на ночь в Шпилях, записав это как «сезонную инспекцию, осень,