Николай Туканов - Черепаха Киргала

Вилт аж покраснел от таких слов.

— Так и быть, обучу тебя как работать с шилом, — обрадовал его сапожник. — Твоя обувка будет пользоваться большим спросом у будущих наследников!

— Можешь засунуть свое шило себе в задницу! — обиделся коротышка. — Если не расскажешь, как ты прихлопнул того поганца, то ищи свою черепаху сам!

— Ладно, остынь! — миролюбиво попросил Мерги. — Просто я не люблю вспоминать то время. Да и рассказывать особо нечего. Как я уже сказал, этого выродка Рилгана я пас восемь лун. Изучал его привычки, предпочтения. Присматривался к его слугам. Изучал их привычки. В общем, собирал сведения о будущем покойничке. Выяснил, что принц всегда селился на втором этаже. Хозяевам приглянувшегося ему жилища приходилась ночевать у соседей — так он боялся покушений. Наконец мне повезло: наш отряд двинулся на север и моя штабная крыса приказала мне ехать с людьми принца, чтобы я подыскал и ему конуру поудобнее.

Приехали мы в то село, через которое бежали полгода назад. А теперь, стало быть, возвращались обратно. После двух отступлений через деревню, нашего осеннего и недавнего мерпальского, крестьяне обрадовались нашему появлению как висельник веревке. Люди принца приглядели себе домик старосты. Старик, понятное дело, был не особо рад. Для его кармана одинаково накладно поить и кормить как мерпальцев, так и своих дармоедов. А тем более принца. Я занял жилище через два дома от них. Вечер люди Рилгана посвятили проверке месных запасов вина. Староста со своей женой и дочерьми от греха подальше отправился ночевать к тестю. Ну, а я осмотрел будущее пристанище Рилгана. Ничего особого: две смежные комнатки с одним выходом в узкий коридор. Я уже знал, что предатель не терпит в спальне окна и запирает на ночь дверь. Его охрана всегда стояла снаружи. Поэтому внутренняя комната без окон стала его спальней. В нее затащили кровать старосты — реквизировали в интересах короны, — усмехнулся сапожник.

— У Рилгана была дурная привычка задирать ноги на стол во время совещаний с командирами. Я предположил, что нечто подобное он проделывает и когда лежит в кровати. Поэтому в ее нижнюю спинку я забил несколько сапожницких гвоздиков, у которых отрубил шляпки. Оставил торчать лишь крохотную часть. Ну а потом, как говорит наш лекарь, — Мерги кивнул в сторону Вилта, — смазал их соком вирды.

— Ничего себе! — не сдержался коротышка.

— Что это за вирда? — не понял Тейрам.

— Те, кто ее отведали, все до единого отправились к Турулу, — пояснил лекарь.

— Дальше мне оставалось только ждать и надеяться, — продолжил Мерги рассказ. — На следующее утро мы поехали обратно. Кроме восьми солдат, оставленных сторожить будущее пристанище Рилгана. А к вечеру в деревню пожаловал и сам принц. Наш двухтысячный отряд разбил лагерь вокруг деревни. Я устраивал на постой своего командира. За целую неделю так ничего и не произошло. Проклятый выродок был здоровее быка. На восьмой день мы получили приказ выступать на север. На следующий день, рано утром я собирал вещички своей крысы. Настроение было отвратительным. А тут еще зарядил дождь. Внезапно раздались крики со стороны дома Рилгана. Суматошно забегали его лизоблюды. Мой начальник поспешил узнать в чем дело и так и не вернулся. Я пошел к дому старосты и увидел, что его оцепили гвардейцы. Лишь когда со двора старосты вышли бледные целители нашего отряда, только тогда я понял, что эта мразь наконец получила сполна за свое предательство. И души моих товарищей, да и всех, кто погиб под Арлатом, теперь успокоятся.

— И никто ни о чем не догадался? — недоверчиво спросил Хемилон. Мерги опять кивнул в сторону лекаря.

— А я-то думал, что наш всезнающий друг читал о свойствах полезных трав, — довольно ухмыльнулся недомерок.

— Яды не входят в круг моих интересов, — раздраженно отозвался ларморец, которому было неприятно признавать свою неосведомленность.

— Неужели королей ни разу не травили?

— Хорошо, я ни разу не слышал ни о какой вирде! — покраснел звездочет. — Теперь ты мне скажешь, чем знаменита эта проклятая трава?!

— Тейрам, запомни этот момент торжества лекарского искусства над косным разумом ларморских астрологов! — важно произнес коротышка. — В Глате даже сопливые пацаны знают о вирде, а здесь, в сердце Линмары, лучшие умы Лармора никогда об этом и не слышали! По-моему мнению, это свидетельствует о…

— Твоей тупости! — рассердился Хемилон. — Я лучше отправлюсь в Глат, чтобы спросить у сопливых пацанов, чем выслушивать твой напыщенный бред о своем жалком уме!

Мерги и Тейрам рассмеялись, глядя как прохиндей ловко копирует манеру ларморца просвещать темных друзей, которая иногда проскальзывала у начитанного астролога.

— Так и быть, запиши для остальных хронистов, что вирда растет только на болотах Глата. Самое сложное — это раздобыть ее вдали от Глата. Но, благодаря постоянному спросу на нее, вопрос с ее приобретением обычно упирается в деньги, причем немалые. Сок вирды вызывает остановку сердца и внешне никак не проявляется. А сердце может остановиться по многим причинам, мой мудрый друг.

— Спасибо! — ядовито поблагодарил ларморец.

— Мы, лекари, всегда готовы поделиться своими знаниями во имя здоровья человека! — торжественно произнес Вилт.

— Я выбью эти слова на твоем надгробном камне, — прослезился Хемилон.

— Я желаю, чтобы меня похоронили в одной могиле рядом с тобой, дружище! А надпись пусть выбьет Пимм. Учи его получше, чтобы писал без ошибок! Мой дух не найдет покоя, если мое изречение он напишет с ошибками.

— Ты не зарывайся! — возмутился Хемилон. — Мой мальчик пишет уже получше тебя! Или ты пытаешься увильнуть, чтобы не говорить о своем мошенничестве с монетами?

— Не было никакого мошенничества, — зевая, потянулся коротышка. — Мой отец вроде урманский матрос. Или урдаланский. Моя мать и сама толком не знала. Моим воспитанием занимался ее отец, дедушка Горл, — с теплой улыбкой, навеянной детскими воспоминаниями, произнес Вилт. — Отец Горла одно время как раз и промышлял деланием монет, за что и лишился левой руки. После этого он предпочитал делать только детей и болтаться в ниратском порту вместе со своими дружками. Мой дед предпочел стать бродячим лекарем. Я перенял у него его ремесло. Ну, и о фальшивомонетничестве он мне тоже кое-что рассказал. О том, как его повесили за лечение жены дворянчика с помощью кровати я рассказывать не буду, — помрачнел Вилт. — Я продолжил его дело. Так что перед законом я чист.

Хемилон тактично удержался от высказывания сомнения по поводу чистоты проделок коротышки, решив, что после бань Алонсы он сам не отмоется до конца жизни.