Колыбельная бури - Крис Войт
— А какая тебе разница, если ты не помнишь, где должен быть? — тихо спросил Фредерик. Остальные члены нашей команды, видимо, спали. — Маленький мирок, в нем лес, озеро и несколько городов.
Декан некоторое время рассказывал о бессмертных мирах... И тут меня осенило. Я не знаю, почему и как это случилось. Черт возьми! Мне так и не пришла ни одна умная мысль по поводу семейных распрей, ни единой идеи о том, как защитить свой мир — а тут на удивление сразу озарило!
Космическая Империя, вот откуда родом этот парень. Синтетическая ткань брюк и рубашки, пластиковая пряжка ремня. Магию, которую он использовал, я знала очень хорошо — можно сказать, я в какой-то мере ее придумала и породила. Использование частиц водорода и солнечного излучения, пусть в очень малых, планетарных дозах, пусть крайне деликатное — но это было оно. А еще лицо этого парня.
Я села и глянула на беседующих. Парень замолчал и поднял на меня серебряный взгляд. И я вдруг ощутила щемящий холод в груди, такую острую тоску и грусть. Я уже видела эти черты — серебро вьющихся волос, каких не было в моей семье, скулы и брови, линия губ, все оказалось на удивление знакомым, хоть и немного другим. Сколько нужно времени и поколений, чтобы подобные черты стали доминирующими? Между моими братьями и Анатолем стоял вот этот парень. Если представить всех лидорианцев, которых я знаю, то между ними и Императором из далекого будущего будет стоять человек с такими чертами. Нечто среднее, между нами из сегодняшнего дня и серебристым изяществом будущего.
Ну и, конечно, Протекторат. Но тоже не совсем, тоже нечто среднее между привычной нам Академией и школой протекторов семь тысяч лет спустя. Место, где уже учат космической магии, но рука Фредерика еще ощущается в новых поколениях учеников, и система образования не изменена полностью.
Передо мной сидел потомок одной из моих сестер и Императора Дакора. Гость, каким-то образом оказавшийся в бессмертных мирах, сквозь пространство и время. Интересно, как к этому отнесутся другие члены семьи? Ведь Лидор еще не видел ни одного внука короля Уэрдека, не говоря уже о правнуках. В нем почти не было внушительных коренастых черт нашего отца (или самого Дакора), они ушли, заменившись другими, изящными и сильными. И эти серебристые вьющиеся волосы... меня даже окатило воспоминаниями, как мы с Анатолем лежим в одной постели под светом чужих звезд, как мне на лицо падает прядь его волос, чуть белее, но с таким же серебряным оттенком.
— Ты говорил, что что-то потерял? — спросил шепотом Фредерик.
— Тень. Ее больше нет. Это все что я знаю. Кто-то забрал у меня мою тень, а в ней — вся моя жизнь, — парень устало поднес кружку с отваром к губам и медленно отпил. — Единственное важное во всем мире. Моя тень.
Глава 23
Мы ехали еще два дня, в сторону замка Лантии, через леса и холмы. Через два Сопряжения стало холоднее, пошел ледяной дождь, превращающий дороги в каток. И если по промерзшей земле ехать было еще возможно, то когда тракт стал мощенным — скакуны стали поскальзываться и оступаться, издавая удивленные крики. Арчидоз невозмутимо цокал когтистыми копытами и с пренебрежением поглядывал на лошадей.
— Ты крут, они — нет, — шепнула я дракону. — Но это все знают, включая скакунов.
Арчидоз презрительно фыркнул, но, судя по всему, был доволен похвалой. Затем скосил на меня оранжевый глаз и одним прыжком вырвался вперед группы. Отдалившись от остальных на пару десятков метров, он замер посреди дороги, затем припал к ней, заставив меня вскрикнуть и схватиться за луку седла.
Прежде, чем я успела что-то сказать или сделать, Арчи выдохнул пламя — четко параллельно камню тракта. Лед, сковывавший дорогу, мгновенно испарился, но камни не раскалились до красна и не оплавились. Путь был расчищен на многие метры вперед. Так мы и ехали дальше. В тех местах, где деревья или холмы не защитили дорогу от ледяного дождя, помогало пламя Арчидоза.
Мы встали лагерем у небольшого замерзшего озера, пробили лед и набрали воды. Неспешно приготовили ужин, пока Фредерик мастерил свое любимое огненное заклинание, распространяющее тепло от нагретых камней в костре к палаткам и спальным местам.
Я, нахмурившись, огляделась. Уже постепенно приходили сумерки, прокрадывались в холодный пейзаж и прятали от взгляда мелкие детали. Усталые скакуны спали поблизости, подогнув под себя лапы и положив морды на землю. Я чувствовала, что за дни странствий мои волосы и одежда пропахли костром и дымом, под ногтями скопилась грязь, а все руки покрывали неизвестно откуда взявшиеся царапины... но было в этом что-то такое привычное, теплое и родное. Словно снова встав на дорогу и отправившись в путь, на самом деле я вернулась домой.
В костре хрустнула ветка и рассыпала искры по поляне, а заклинание Фредерика тут же ответило более мягкой вспышкой, поглощая и перенаправляя тепло.
Я вздохнула, встала с бревна и стала обходить поляну по кругу. Нашего юного безымянного мага с нами больше не было. И пока он не натворил дел, его нужно разыскать. Я злилась, что не заметила, как он исчез из поля зрения, пока ставили лагерь.
За колючими кустами, с которых поспешно облетала зеленая листва, прибитая морозом, я обнаружила узкую тропинку вниз, к небольшому озеру. Там было на удивление тихо и светло. От белого льда словно разливалось сияние, а луна в небе серебрила иней на деревьях и прибрежном тростнике.
— Привет, — раздался тихий голос. Я вышла на лед и огляделась. У самого берега, но в отдалении от лагеря сидел наш маг и смотрел куда-то вниз. Долгое время было непонятно с чем или кем он говорит, словно что-то лежало на его коленях. Лишь неслышно подойдя ближе, я заметила, что у его ног лежит его собственное отражение во льду. Там, где мы набирали воду, уже схватился новый лед, гладкий как зеркало. Парень глянул на свое отражение и тихо проговорил: — Мы давно не виделись. Я где-то во льдах и снегах, но здесь нет россыпи камней, чтобы зажечь их и развеять тьму. Тут много звезд, но они очень далеко от