Елена Плахотникова - Последний Хранитель
«Уставшему человеку лучше побыстрее ответить на мой вопрос, если он действительно так хочет покоя», – передразнил меня Хранитель.
«И чего тебе надобно, нарушитель-моего-покоя?» – мысленно стенаю, надеясь пристыдить нарушителя.
«Меня интересует только один вопрос: ты собираешься что-нибудь делать или нет?»
«Сейчас я собираюсь отдыхать, как все нормальные лю... то есть оборотни. А “что-нибудь делать” я буду потом, если ты не против».
«Против! Или ты собираешься отдыхать прямо вот так?! Между прочим, твоя грудь не подставка для головы Ипши», – напоминает Хранитель.
«Спасибо за совет, – искренне благодарю и сдвигаю тяжеленную голову себе на живот. – Так намного удобнее: и мне легче дышать, и девочке мягче».
«И никаких возражений?»
Легкая озадаченность мне, наверное, послышалась.
«Ну ты же видишь, девочка не возражает...»
«Я имел в виду тебя! – Потом я услышал несколько слов на незнакомом языке, сказанных очень эмоционально. – Ты, лично ты не собираешься возражать?» – спросил Хранитель после недолгого молчания.
Кажется, он уже почти успокоился. Жаль, что молчание было таким недолгим.
«Нет. А зачем?» – Я все еще не понимал, чего от меня хотят.
«Если ты помнишь, у нас одно тело на двоих, и я, естественно, волнуюсь за его сохранность».
«Как это мило с твоей стороны», – сонно пробормотал я.
«Не спи! – возмутился Хранитель. – Я тут беспокоюсь, что наше тело используют в особо извращенной форме, а ты не собираешься даже протестовать!»
«И зачем так шуметь? – зеваю я, чувствуя, что остатки сонливости медленно, но верно тают. Прощай, сон, а наша встреча была так возможна!.. – Из-за чего ты беспокоишься? Мне всегда нравились собаки, а я всегда нравился собакам моих знакомых. И чем больше была собака, тем больше мы нравились друг другу. Так что не надо волноваться, все в порядке. Просто когда собака таких размеров, как эта милашка, испытывает ко мне нежные чувства, у меня нет сил протестовать. Не хочу огорчать ее. Такое вот у меня доброе сердце».
Мне показалось, что Хранитель вздохнул с облегчением. Конечно, я понимал, что это невозможно, но ощущение было именно таким. Когда он опять заговорил его тревога куда-то подевалась, а вместо нее появилась веселая насмешка.
«Как же, как же, доброе сердце у него. Кто бы говорил! Счаз-з-з поверю и заплачу от умиления. – Хранитель использовал любимое словечко нашей общей знакомой, и я невольно фыркнул. – Сердце доброе? Как бы не так! Это в тебе сработал инстинкт самосохранения: лежи тихо, не дергайся, и тебя, может быть, не съедят на этот раз. “Не хочу огорчать”, ну-ну... – Он повторил мои слова так, будто каждое пробовал на зуб. – Я бы тоже не стал огорчать Ипшу, и совсем не по доброте душевной: народ т'анга – тот еще подарок, а Ипши – самые опасные среди них».
«Кто бы мог подумать?! А с виду такая милая... зверушка. Я только не могу понять, из собачьих она или из кошачьих. Какая-то помесь саблезубого тигра с пещерным медведем. И от доисторического волка что-то есть. А судя по шипам на спине, в ее роду и динозавры имелись. Не самый близкий предок, конечно, но все-таки были. Тебе случайно не известна ее родословная?»
«Не известна. Они пришли из другого мира. Как и ты».
«Вот как? Значит, они мои братья по несчастью... и сестры, конечно!» – быстро добавил я, когда тяжелая голова беспокойно зашевелилась на моем животе.
Голый бок слегка пощекотали длинные верхние клыки.
Не удивительно, что малышке потребовалась подставка под голову: с такими зубками лежать на ровном не очень-то просто.
«Ты все-таки поосторожней с ней, – предупредил Хранитель. – Она отличается от собак твоего мира. Даже от очень больших собак. Не забывай, она ИПША! Это во-первых. А во-вторых, она т'ангайя. Или, как ты говорил, оборотень. Так что внутри этой «зверушки» скрывается женщина. В-третьих, судя по моим наблюдениям, этой женщине нужен мужчина. А это уже большая проблема!»
«Почему? Она что, последняя в своем роду? Извини, старик, не хотел тебя обидеть, – с небольшим опозданием вспоминаю проблему собеседника. Он промолчал на мое извинение. – Ведь не единственная же она?..»
«Нет».
«Вот и хорошо! – изображаю бурную радость. – Найдет себе кого-нибудь и...»
«Здесь? В убежище? Сомневаюсь. И потом... она, похоже, уже нашла. Кажется, Ипша выбрала тебя».
«ЧТО?!»
Сообщение Хранителя окончательно избавило меня от сонливости. Если бы не тяжесть на животе, я бы вскочил, заорав дурным голосом, и перепугал бы спящих попутчиков. А так я только дернулся и тут же затих, услышав недовольное ворчание. У моей соседки не было ни малейшего желания подниматься.
«Ну и шуточки у тебя, старик! Так и до инфаркта довести можно».
«Я не шутил», – ответил Хранитель.
И как после таких слов оставаться спокойным? К счастью, у меня на животе лежало сильное и очень весомое успокоительное.
«Ты хочешь сказать, что я... что она... что мы... что я должен буду...»
Если бы я попытался говорить вслух, то, наверное, заикался бы. А так я замолчал, не найдя подходящих слов. Кажется, я даже покраснел от тех сценок, что вообразились как бы сами собой. «Спешите видеть! На экранах страны новый эротический фильм! “Влюбленный собачник”. В главной роли...»
Особенно стеснительным я никогда не был, и некоторые вещи если и не делал, то воспринимаю довольно спокойно. Но никогда еще мои сексуальные фантазии не добирались до такого. Вот уж не думал, что мне придется стать зоофилом. Или как там называют тех кто о-очень любит зверушек?..
Комментировать мои сумбурные мысли Хранитель не стал. И большое спасибо ему за это.
«Старик, послушай, мы же с ней, ну... разных пород, что ли. – Я с трудом связал несколько слов, все еще пребывая в растрепанных чувствах. – Как она себе это представляет?..»
«Ты действительно хочешь знать “как”?»
«Нет! Не хочу!» – И я опять покраснел. Жарко, почти до слез.
Как мальчишка, которого строгая тетушка застала за просмотром порножурнала. С тех пор утекло море времени, и я думал, что уже разучился краснеть, и вот...
«Некоторым вещам нельзя разучиться», – утешил Хранитель.
Я прекрасно бы обошелся и без его утешения, и без его общества. Как никогда захотелось побыть одному!
«Старик, есть вещи, которые люди предпочитают делать в одиночестве. Или для тебя это новость?»
Мое недовольство не произвело впечатления.
«Абсолютного одиночества все равно не существует, – уверенно заявил Хранитель. – Это я тебе как специалист говорю».
«Как меня это “радует”! А я-то, наивный, надеялся, что остаюсь один в особо интимные моменты своей жизни!»
«Если ты при этом никого не видел, это еще не значит, что ты был совсем один».