Маргарет Уэйс - Сага о копье: Омнибус. Том II

— Он заключен в тюрьму, — веско произнес генерал.

Даламар расхохотался.

— Как же это поэльфийски! Заключить в тюрьму человека, спасшего ваши несчастные жизни! И за какое преступление его постигла такая кара?

Постойте, я догадываюсь. Я, видите ли, неплохо знаю Портиоса. Он никогда не позволит вам, сильванести, забыть, что именно квалинести пришли к вам на помощь. Он немало говорил о том, как объединятся квалинести и сильванести, но всегда имел в виду, что квалинести будут управлять более слабыми собратьями. Ну что, я прав?

— Что-то вроде того, — недовольно ответил генерал. В голосе темного эльфа звучали откровенно саркастические нотки.

Даламар обернулся к сенатору:

— А как квалинести перенесли это? Ведь их Беседующий-с-Солнцами сидит в тюрьме!

— Я подавлен этим. — Сенатор тяжело вздохнул, нервно теребя бахрому на маске, но через мгновение заговорил спокойнее:

— Мы не в ссоре с сильванести. Их королева, жена Портиоса, Эльхана Звездный Ветер, — мой гость в Квалинести.

Даламар сделал глубокий вдох, потом медленно выдохнул.

— Вот вещи, о которых я совсем позабыл в своей Темной Башне.

«Гость», говоришь ты. Гость, который, без сомнения, пользуется твоим радушием, но обнаруживает, что покинуть гостеприимный кров не так-то просто. Какое преступление совершено Эльханой?

— Это не предается огласке, но Эльхана Звездный Ветер ждет ребенка.

— Сенатор в волнении крутил свое кольцо власти вокруг пальца.

Даламар был заинтригован.

— Вот как? После двадцати лет брак по расчету увенчался пламенной страстью? Удивительно, как только Портиос нашел время. Или внебрачная связь?

— Если ребенок родится в эльфийских землях, — продолжал сенатор, делая вид, что не расслышал, — то, благодаря положению родителей, он унаследует престолы обоих королевств. Объединение эльфов будет полным.

— Этого нельзя допустить. — Пальцы генерала сжались на рукояти меча.

— И что вы собираетесь предпринять, чтобы предотвратить это? — поинтересовался Даламар. — Убийство, по-видимому, не обсуждается.

Сенатор окаменел с видом оскорбленного достоинства. Шелковая маска промокла от пота и прилипла к лицу.

— Выслать. Их обоих.

— Понятно, — сказал Даламар. — Как меня. — Его голос был горек.

— Убить было бы милосерднее.

Сенатор нахмурился:

— Что ты имеешь в виду?

— Да ничего. — Даламар пожал плечами. — Просто комментирую. Но я не вполне понимаю, для чего потребовался я в этом вашем скромном маленьком заговоре? Разве только предложите мне управлять эльфами?

Четыре широко раскрывшихся блестящих глаза с ужасом уставились на него.

— Помилуйте, господа, вы принимаете мои слова слишком близко к сердцу! — смеясь, успокоил их Даламар. — Это шутка, не более того.

Гости немного отошли от изумления, но оставались несколько обескураженными.

— Династия Хранителя будет управлять Сильванести, пока не наступит время, когда королевская династия не окажется способной взять бразды правления в свои руки, — продолжил генерал. — Династия Хранителя управляла Сильванести в течение последних двадцати лет, пока мы боролись со сном. Мой народ приучен к военному положению. И они не любят Портиоса.

— Что до Квалинести… — Сенатор колебался, беспокойно поглядывая на дверь, ведущую на лестницу.

— Не волнуйтесь, — сказал Даламар. — Йенна — не любительница подслушивать. И поверьте, она мало интересуется политикой эльфийских правящих кругов.

— Это слишком деликатный случай, чтобы предоставлять ему возможность выйти наружу, — промолвил сенатор и кивком подозвал Даламара поближе.

Темный эльф, вид которого не оставлял сомнений, что все это его изрядно забавляет, пожал плечами и подошел.

Приблизившись к Даламару настолько, насколько ему позволило его желание не прикоснуться к нему даже краешком одежд, эльф квалинести быстро заговорил тихим и настойчивым голосом.

Даламар слушал, улыбался и качал головой.

— Вы, конечно, не сомневаетесь, что возникнут проблемы с родителями?

— А вот тут-то твоя помощь и может оказаться неоценимой, — убедительно произнес генерал.

— Ты — друг его отца, — добавил сенатор. Переводя внимательный взгляд с одного эльфа на другого, Даламар размышлял. Он видел, как решительно настроены посетители и насколько они разные. Оба бестрепетно выдержали его пристальный взгляд.

— Ну что ж, — согласился Даламар, — я займусь моим другом и прослежу, чтобы ни он, ни его жена не вмешались в это дело. Но моя помощь не обойдется вам даром.

Сенатор сделал протестующий жест:

— Наша казна полна. Только назови цену… Даламар усмехнулся:

— Что мне нужно сверх того, чем я обладаю? Я, пожалуй, смог бы купить, а потом продать саму Квалинести! Нет, вы заплатите другим…

Он помолчал, дав им возможность вспотеть от напряжения, и спокойно объявил:

— Месяц на моей родине.

Сенатор испуганно вздрогнул, но вскоре овладел собой: в конце концов, Даламар был сильванести и этот месяц должен был провести у себя в стране, в Сильванести. Генералу пришло в голову то же самое.

Сжав челюсти, он невнятно что-то зарычал от ярости. Наконец он отрывисто рявкнул:

— Это не обсуждается! Невероятно! Ты, безумец, требуешь невозможного!

Даламар отвернулся:

— Тогда, господа, наши переговоры закончены.

Сенатор вскочил и схватил другого эльфа за плечо. Они начали горячий спор.

Даламар, улыбаясь, опять подошел к огню. В его памяти вставали прекрасные деревья его родной страны. Он слышал пение птиц, бродил среди благоухающих цветов. Он лежал в ароматной траве, ощущая солнечное тепло на лице. Он вдыхал свежий воздух, бегал среди буйных луговых трав. Он был молод, невинен, не запятнан позором, на нем не лежала тень.

— Только месяц, — раздался голос сенатора. — Ни днем дольше.

— Клянусь Нуитари. — Даламар порадовался, наблюдая, как содрогнулись его собеседники, когда он назвал бога Черной Магии.

— Ты явишься и отбудешь тайно, — продолжал сенатор. — Ни один не должен знать об этом. Ты обязан хранить полное молчание.

— Я согласен.

Сенатор посмотрел на генерала.

— Не думаю, чтобы помогло, — безнадежно сказал генерал.

— Великолепно, — оживился Даламар. — Наше дело завершается ко всеобщему удовольствию. Скрепим наш договор, как того требует обычай.

Подойдя к новообретенным союзникам, он каждого из них прижал к груди и поцеловал в щеку. Генерал едва удержался от того, чтобы не отпрянуть, когда к нему прикоснулись сухие холодные губы. Проделав всю процедуру с каменным лицом, сенатор не удержался и вздрогнул, как от укуса змеи. Но никто не посмел обидеть Даламара, отступив. Они сами просили его о заключении этого договора.