Галина Ли - Своя дорога

Мудрый господин, вот только за сыном недоглядел.

— А как в соглядатаи попал? — спросил я сирин.

— У нас в доме иногда собирались соплеменники и говорили… на разные темы, — покорно ответил сирин.

Понятно, дальше и слушать не стоит. История домашних бунтарей всегда одинакова: пока взрослые занимались словоблудием, мальчишка ловил каждое слово, мечтая о возвращении величия, и грезил подвигами. Страдал, слушая наветы сверстников и не имея возможности доказать правоту. А потом подрос и стал с юношеской горячностью встревать в разговор. И в один прекрасный день или вечер старый приятель отца предложил ему послужить во благо угнетенного народа сирин. А этот молодой лопух, со своей проклятой наивностью и идеалами, конечно, тут же уши развесил и согласился.

И что теперь с ним, спрашивается, делать? Ведь не бросать же их, на самом деле! Вон и девочка замерла испуганным зверьком, слушая нашу перепалку, только глаза полны набежавших слез.

И почему я чувствую ответственность за эту малышку? Словно я ее настоящий отец. А теперь, после смерти Таниты, очевидно еще и мать… твою…

А пошло бы оно все в одно место!

— Еще раз соврешь — пеняй на себя, — пообещал я сирин и стал пробиваться к рулю — менять Доро.

Наш проводник, со времени появления гонца не произнес ни слова, видно сразу развесил уши, надеясь узнать о нас побольше.

Однако у руля парня обнаружить удалось не сразу, пришлось подойти вплотную, прежде чем я увидел учинарку: юноша лежал на дне лодки, сжавшись в комок и прикрывшись перевернутой корзиной, которую мы использовали для пойманной рыбы.

— Доро! — позвал я его, — Ты чего под ногами валяешься?

Туземец стащил корзину, испуганно покрутил головой и спросил:

— Он улетать?

— Давно уже, — успокоил мальчишку и поинтересовался, — Почему боишься?

— Доро не бояться! — тут же выпрямился учинарку, — Доро отдыхать!

Я подавил усмешку и серьезно сказал:

— Раз ты устал, пора меняться.

А потом крикнул, обращаясь к волшебнику:

— Агаи! Если снова уползешь в дом, завтра точно сойду на берег! Хватит без дела валяться, садись рыбу ловить!

Волшебник тут же схватился за удилище.

Однако действенный способ — купание в холодной воде. Почти такой же, как ловля на обмане.

И снова потекли дни, похожие один на другой. Сирин окончательно пришел в себя, смирившись с фактом, что Таниты больше нет рядом. Хотя от мысли оживить оборотня не отказался.

Ну и хорошо. Будет чем заняться, когда привезем девочку в город.

Неторопливое путешествие по реке малышке нравилось. Она возилась со своими игрушками у наших ног или пыталась ловить рыбу. Доро в такие моменты сильно переживал за свою снасть, собранную из плетеного конского волоса и бронзовых крючков.

Очевидно, и то и другое учинарки выменивали или покупали у степняков, (кузниц на островах я не увидел, да и лошадь там была только наша. И чтоб мне на стаю упырей в своем доме нарваться, но степняки получат жеребца с остриженным под самую репку хвостом!)

В итоге юный рыбак смастерил из короткой палки маленькую удочку, прикрепив к ней крючок без волосяного шнурка. Что и говорить — сообразительный паренек: и снасть сберег и ребенка не обидел.

Рыба в огромной реке была «непуганая» и очень прожорливая — для ловли годилось и такое удилище.

Течение медленно влекло нашу лодку все дальше. Дни стояли безветренные, так что парус, сплетенный все из того же тростника, пользы не приносил.

И за весла мы садились не каждый день: спешить было некуда.

Стая вервольфов, которую пустили вдогонку, оставалась угрозой лишь на бумаге. Вампиры тоже не появлялись. Не станут они в открытый бой лезть, да еще на реке, раз драться со мной не желают.

Я бы на их месте попытался выкрасть девочку в ближайшем городе, где много народу и легко затеряться.

Так что тревожиться по этому поводу пока не стоило.

Время от времени мы встречали плавучие деревеньки — и кроме учинарков вдоль берегов никто не жил: мешал таинственный лесной дух.

Весьма полезное для маленьких рыбаков создание — из-за его ночного буйства никто на земли вдоль реки не зарился.

В Агаи, наконец, проснулось любопытство, и он пристал к Доро как репей, выспрашивая про обычаи речного народа. Наш проводник просто блаженствовал, купаясь в океане внимания. Но иногда Агаи словно отключался от всего мира, погружаясь в собственные тоскливые мысли. Углы губ юноши опускались вниз, глаза заполняла смертная тоска, а тонкие длинные пальцы тянулись к горлу, пытаясь остановить рвущееся рыдание.

Непросто приходилось парню в последнее время. Ничего, это только умирать легко, а жить всегда трудно.

На восьмой день странствования у нас появилось сопровождение — странные животные, похожие на больших рыб, но покрытые не чешуей, а глянцевой кожей. Они играли друг с другом в мелких волнах, поднимая маленькие фонтаны брызг при выдохе, и переговаривались друг с другом трескучими голосами.

Доро сказал, что это тоже учинарки, только ушедшие в реку.

Поразмыслив над его словами, мы с Агаи решили — туземцы верят в то, что после смерти они воскресают, обращаясь в речных зверей.

Наши новые попутчики с удовольствием подставляли погладить свои гладкие бога и не отказывались от угощения — мелкой рыбки, миновавшей котел. Морра баловала их, таская не только мелкую рыбу, но ту, которая годилась для котелка, стоило нам только отвернуться. Мы ее не ругали: пусть ребенок развлекается, а еды хватит на всех.

Иногда речные учинарки дружно срывались с места и уплывали на полдня, но к ночи обязательно возвращались.

Доро важно объяснил, что они оберегают и охраняют нас и теперь не отстанут до конца пути.

Слова мальчишки понравились — просто замечательно, если рядом крутятся существа, способные заменить сторожевых собак. Пусть даже в них нет особой нужды.

И была бы полная идиллия, если бы меня не терзало желание вспомнить, где я видел эту проклятую родинку?!

Понятно, что не в кровати — я не спал с хозяйкой приметного пятнышка, иначе легко узнал бы. Не так много женщин в моей жизни, а если точнее — совсем мало.

Нет, я видел эту отметину мельком. В вырезе декольте.

Я отлично помнил, как это выглядело — низкий, украшенный дорогим кружевом лиф, оголенная чуть ли не до самых сосков грудь, которую торопливо прикрыли накидкой от нескромного взгляда. Моего, очевидно.

Понятно, что это произошло во дворце: наряд дорогой, и кружево стоит баснословных денег. Но хоть убейте, не мог я вспомнить того, что находилось выше лифа!

Вот же, придурок похотливый, не мог на лицо глаза поднять, раз уж так сиськи понравились!